Книга Хрустальные города, страница 82 – Евгения Овчинникова

Настя подняла голову – он улыбался. Захотелось треснуть его за эту улыбку.

— Подтянем оценки, и от нас отстанут, – успокаивал ее Максим.

В его словах была правильность, логика, но Настя расплакалась еще сильнее.

— Говоришь, что мама у тебя тревожная. Ты и сама не отстаешь.

Следующую неделю они соблюдали приличия: исправили двойки и тройки, старательно делали домашку, не отсвечивали в школе, не засиживались подолгу дома у Насти. От собственной нарочитой старательности становилось тошно. Но тут и наступила развязка.

Мама бодро рапортовала: приехала, заселилась в общагу, задним числом оформили на повышение квалификации, всё по плану. Она ни слова не сказала Максиму о его школьных проблемах и о Насте, хотя, естественно, тетка расписала звонок классной в самых темных красках.

Отношения Максима и тети Гали резко изменились. Тетка стала хмурой, требовательной, проверяла уроки и оценки, перестала брать дополнительные дежурства и больше времени сидела дома.

Комнатушка словно сжималась, когда они втроем плюс скверное настроение тети находились вместе. Порой Максиму казалось, что стены двигаются навстречу друг другу и вот-вот раздавят их. Но он терпел, сидел за уроками и втихаря искал подработку – приличная в глазах тетки причина не бывать дома, хоть она, понятное дело, будет против.

В один из таких вечеров позвонила мама. Она ехала в автобусе, следующем в Мариуполь.

— Нина Павловна, хозяйка нашей последней квартиры, нашлась. Они уехали в США, представляешь. Говорят, что попробуют остаться, но, если не понравится, вернутся. Просят проверить квартиру. Еду домой!

Мама радовалась, что возвращается. На каникулах она часто говорила, что хотела бы побывать в Мариуполе. Три дня она без конца скидывала фотки и видео – с разбитыми, сожженными и целыми домами. Показывала разоренные кварталы и кварталы отремонтированные – словно игрушечные, но вечерами там светились окна, на площадках гуляли мамаши с детьми. Был жив рынок, жива и даже кое-где отремонтирована набережная. Город стал похож на кладбище гигантских животных вперемежку с живыми, дышащими, замершими в ожидании.

Мама поселилась у подруги в частном доме.

— Взяла неделю отгула на работе, побуду пока здесь. Схожу в свой сад. Заведующая говорит, работать некому – люди боятся возвращаться, чтобы потом не обвинили в пособничестве.

За неделю мама побывала в старой квартире, в саду, новом отделе образования, обошла знакомых и все любимые места. Последнее оказалось затруднительно, потому что транспорт толком еще не ходил, а разъезжать на такси было не по карману. К середине маминого отгула Максим понял, к чему все идет. Он оцепенел от ужаса: предчувствия Насти оказались правдой.

Скоро мама позвонила и радостно сообщила, что они возвращаются в Мариуполь. Ей предложили место старшего дефектолога в ее старом саду. Переквалификацию она пройдет в упрощенном режиме прямо во время работы. Сад заполнен наполовину – тридцать пять детей на семьдесят мест, но это не страшно, люди понемногу возвращаются. Насчет школы для Максима с Катей она уже договорилась.

— Но самое главное – знаешь что? – спросила мама. В голосе звучали радость и облегчение.

— Что? – покорно подыграл Максим. Он был в комнатушке один, делал уроки и собирался через полчаса встретиться с Настей. Ему было не до Мариуполя и новой школы.