Книга 220 метров, страница 60 – Евгения Овчинникова

Лена рассказала об алкоголизме матери и о своей жизни с ней не сразу, лет через десять после свадьбы. Мишу изумило, что она так долго молчала, но жена объяснила, что вспоминать для нее – как заново переживать. Она даже не сразу сказала, что мать исчезла. Миша поначалу думал, что она уехала, а Лена осталась в Петербурге учиться. Правда открылась неожиданно. Миша пришел в общагу с тортом отпраздновать свое первое трудоустройство, Лена заканчивала разговор с тетей.

— Нет, в милиции не была. Ходила полгода назад – сказали, можно уже не ходить. Только за свидетельством о смерти. Или когда объявится.

Лена помолчала, слушала, что ответит тетя.

— Нет, не верю, – сказала она после паузы.

Когда она попрощалась и повесила трубку, Миша поинтересовался, о чем была речь.

— О маме, – ответила Лена. – В августе двухтысячного она ушла на работу и не вернулась.

Миша оторопел от ее спокойного, почти безразличного тона. Он забросал Лену вопросами: что именно случилось, что делала милиция и что делала сама Лена. И она поразительно ровным тоном рассказывала, куда ходила, что узнала, с кем встретилась и какие заявления писала. Миша предложил взяться за дело снова, у его отца в милиции работал старый друг. Ему показалось тогда, что Лена до сих пор пребывает в шоке, поэтому ничего не предпринимает. Лена на его предложение лишь пожала плечами – какой смысл?

— В смысле, какой смысл… – горячился Миша. – Может, найдем ее. Ну, может, ее похитили и она жива.

Лена заморгала, сгоняя слезы, и это был первый проблеск чувств за минуты, которые они обсуждали пропавшую мать.

— Не знаю… я не могу… делай, если хочешь.

Миша все же поговорил с другом отца. Тот внимательно выслушал и ответил, что история – глухарь и без тела двигаться никто никуда не станет.

Мать в рассказе Лены представала слишком противоречивой, чтобы испытывать к ней симпатию, и Миша в конце концов поймал себя на том, что разделяет Ленино безразличие к произошедшему.

Утром Миша отвел девочек в сад и школу. Лена держалась нормально.

— Лен, надо сообщить, – сказал он, вернувшись.

— Надо, – согласилась жена. – Давай сначала позавтракаем.

Она позвонила на работу и отпросилась. Миша приготовил омлет и кофе.

— Ты видел ее? – спросила Лена.

Миша отрицательно качнул головой.

— Тело было замотано пленкой. Поедим, и позвоню Скрынникову, – сказал Миша.

— Кому?

— Это следователь. Игорь Вячеславович. Нормальный чувак, тебе понравится.

Лена снова кивнула и задумалась. Миша не мог понять ее мыслей – рада ли она, что мать наконец нашлась и, скорее всего, ее убил Иван Вадимович, или предпочла бы никогда этого не знать. Двигалась и говорила жена медленно, Мише казалось, что она вот-вот потеряет сознание.

Он не сразу дозвонился до следователя, тот сбрасывал звонки, а потом написал, что на совещании. Через пару тягучих часов он перезвонил и молча выслушал Михаила.

— Ваша жена уверена, что адрес тот же? – уточнил он.

— Да. Она помнит имя и куртку с розой, – ответил Михаил. – Нам к вам приехать на опознание или как?

— Там нечего опознавать. Привозите ее сейчас ко мне, адрес скину. Сможете?

Кабинет Скрынникова выходил на набережную Мойки. Квартиры в этом районе стоили бешеных денег, цены были оправданы районом и окружением. Михаил по привычке думал в профессиональных терминах.