Книга 220 метров, страница 89 – Евгения Овчинникова

— С мамой? – тупо переспросил Костя.

— Конечно с мамой, с кем же еще.

Костик задумался на несколько секунд. Он выглядел растерянным. Лене показалось, что он не играет, но она продолжала наблюдать.

— Мы приезжали летом в двухтысячном, жили здесь почти месяц. Не знали, что вы тоже здесь, – сказал он.

— Надо же, – протянула Лена, чувствуя фальшь в голосе. – Мы тут жили уже год, я поступала в универ. В квартире рядом, кстати. Минут десять отсюда.

Взгляд Костика растерянно блуждал по Лене, Исаакию, ресторану. Официант принес шампанское.

— За Питер, – сказала Лена, поднимая бокал за тонкую ножку.

Они чокнулись, и стекло зазвенело.

— За встречу, – сказал Костик.

— Может, если бы увиделись с тобой тогда, все было бы по-другому, – сказала Лена, выпив половину своего бокала.

— Да уж, – скупо ответил Костя.

— Наверное, вы за месяц много чего здесь посмотрели? Почему Исаакий не успели?

— Мы особо нигде не были. Папа решал какие-то дела с документами. – Лену умилило, как мягко Костик произнес «папа». – Сначала поехали в Казахстан, в Чаглинку. Документы на дедушку искали.

— О, ты и там был с ним?

— Да. Родители, я говорил, не смогли интегрироваться. Папа ездил посмотреть, как оно, на родине. Потом предложил съездить в Москву и Петербург. В Москве мы были три дня, а в Питере решили задержаться. Папа искал работу, но с его советским конторским опытом нигде не был нужен.

К концу монолога речь Костика замедлилась, запнулась. Он наморщил нос и стал некрасивым, рыжим, с неприятными морщинами у глаз. Лена делала вид, что не понимает. Официант принес закуски. Лена уткнулась в свои артишоки, с сочувствием видя отчаяние Кости оттого, что ему открылась истинная причина их месячных каникул в Петербурге. Наверняка скверно узнать, что отец снова изменял матери. Лена ела артишоки и смотрела в окно. Они снова выпили, на этот раз за красивый город. Когда печаль в глазах Костика немного притупилась, Лена снова принялась за расспросы.

— И чем ты занимался в тот месяц?

Костик дернул плечом.

— Ничем. Папа снял квартиру в обычном районе. Он уходил на… – глаза Костика заметались, – на собеседования, а я сидел дома и смотрел телик, что там парню может быть интересно. Денег у нас было немного, так, погулять по городу.

— Ты разве не поступал в вуз в тот год? – спросила Лена.

— Нет, в Германии учатся на класс дольше, – ответил Костя. – Мы с папой только один раз прогулялись по Невскому. Мать потом орала, что он не показал ребенку Ленинград. – Он внимательно посмотрел на Лену. – И правда, жаль, что не встретились.

— Не говори, что вспоминал детсадовские дела, – усмехнулась Лена. Шампанское уже гуляло весельем в голове.

— Ну, не скажу, что не вспоминал, – подумав, ответил Костя. – Такой настойчивой девушки мне больше не попадалось.

Он говорил искренне.

— Как мило, – съязвила она.

— Я хорошо запомнил то лето. И как мы с мамой к вам приходили – тоже помню.

— Твоя мать, наверное, нас ненавидела? – спросила Лена.

— До сих пор отцу припоминает. Видимо, не зря, – он грустно посмотрел на Лену.

Она опустила глаза. Официант забрал пустые тарелки. Костя подлил еще шампанского. Они молча чокнулись и выпили. Костя выпил залпом весь бокал, и Лена подумала, что, пожалуй, пора закругляться.

— Когда вы уехали? – спросила она.