Книга 220 метров, страница 93 – Евгения Овчинникова

Изумление его было вполне искренним, но говорить Лена больше не могла. Она сбросила звонок и несколько минут сидела на диване, глядя в свое отражение в телевизоре. В нем отражался ее силуэт, диван и три репродукции Ротко на противоположной стене. Лена по очереди рассмотрела их отражение в телевизоре, и, как завещал художник, ей захотелось плакать, но не из-за самих картин. Она набрала номер Скрынникова и, когда он ответил, коротко и четко рассказала ему все, что узнала.

— У вас есть подозрения, что Николай Алексеевич убил вашу маму?

— Нет, – ответила Лена, подумав. – Но он был здесь, когда она ушла и не вернулась. Вернее, сказал, что уехал днем накануне.

— Вы видели вашу маму именно утром двадцать шестого, верно я помню?

— Верно, – ответила Лена, удивившись памяти следователя. – Можно проверить, на самом ли деле он улетел двадцать пятого самолетом «Аэрофлота» прямым рейсом в Германию?

— Даже не знаю, впервые с таким сталкиваюсь. Очень много лет прошло. Авиакомпании обязаны хранить информацию год. Но сделаю запрос, посмотрим, может, в Пулково хранятся документы. Он не говорил, в какой город был перелет?

— Нет, я не спросила, – досадуя на себя, ответила Лена.

— Ничего, вряд ли в Германию было много рейсов. Если остались документы – найдем. Спасибо, что сообщили.

Он не спросил, почему Лена не рассказала раньше и как обо всем узнала. Просто поблагодарил и попросил прислать полное имя Майера и его номер телефона. Закончив разговор, Лена выслала то и другое.

Вероника Вадимовна приехала вместе с сыном. Жили они в Пушкине. «Приличная семья», – с облегчением подумал Михаил, когда их машина парковалась у парадной. Вероника была на десять лет младше брата, ясно и быстро мыслила и, по всей видимости, искренне скорбела о смерти брата. Они долго поднимались по лестнице, потому что у женщины были больные колени. Сын, который поначалу показался Михаилу внуком, поддерживал ее за руку.

— На старости лет родила помощника, – сказала Вероника Вадимовна, кивая на сына.

Оказалось, дядю он никогда не видел, потому что брат с сестрой разругались еще до его рождения. Пока они поднимались в квартиру, Вероника Вадимовна рассказывала историю отношений с братом, а Михаил украдкой ее разглядывал. Она выглядела, говорила и была одета как состоятельная пенсионерка, у которой жизнь сложилась хорошо: муж, четверо детей. До пенсии работала завучем в школе. Такой типаж женщин умирал в окружении близких, искренне оплакиваемый. Но потом дети ожесточенно делили наследство. Михаил видел, как уже блестели глаза у младшего сына.

Вероника перестала общаться с братом по его инициативе. Лет пятнадцать назад она приходила с предложением помириться, тогда они обменялись телефонами, но общение не задалось. О наличии внебрачных детей Вероника не знала, но думала, что их нет, брат любил детей и рассказал бы о племянниках, если бы они появились.

В прихожей было многолюдно – снова Скрынников, Валентина Афанасьевна, Нателла Валерьевна, оба коллеги следователя. Когда Михаил, Вероника Вадимовна и ее сын появились в прихожей, шла борьба за выключатель. Нателла пыталась выключить свет, а остальные, кто голосом, кто руками, пытались ей помешать.