Книга Вор, страница 104 – Владимир Росс

Раздел «комментариев» в хронологической последовательности фиксировал личное участие старика в компрометации именитых горожан. Адвокат верил, что Кристалл не использует информацию против него. Понимал, что Юрию нужен не он — покорный слуга обстоятельств, а те, кто пачкался им по поручению Барона. Краткие биографии, фамилии, даты, адреса и красочные фабулы перелистывались грязными иллюстрациями, расплывались перед глазами и рассеивались галактической пылью. Разум Кристалла, не слушая хозяина, блуждал в космосе. На фоне городских нечистот, назло исходившей от них вони, формировался другой образ — мучительно трогательный и далекий…

Неугомонная Босоножка с присущим ей упрямством мешала сосредоточиться. Она лезла в глаза, а когда он смыкал вежды — шептала, касаясь губами щеки, что-то нежное. Стоило зажать уши ладонями, она дыханием щекотала шею и, задевая волосы, витала вокруг, едва сдерживаясь от озорного смеха. Кристалл, игнорируя навязчивый плод воображения, давился изучением компры и, лишь фантазия игриво переступала границы допустимого, задерживал дыхание. Спас от разгулявшегося призрака прошлого Сэмэн. Услышав его шаги, Босоножка, перед тем как испариться, умудрилась чмокнуть Юрку в нос.

Узрев друга, сидящего за столом в глухой защите, Сэмэн поперхнулся.

— Санта Мария… — выдавил он сквозь кашель. — Что за ужастики подкинул тебе старый хрыч? А я думал просмотреть их на ночь…

— Все нормально, — отнимая руки от головы, пробурчал Юрий. — Гимнастика йогов. Снимает спазмы…

Сэмэн хрустнул яблоком и посетовал:

— Сдались тебе эти индусы, хлебнул бы лучше благородненького, как всякий уважающий себя европеец. Я уже … — И, получив согласие, он степенно заколдовал у выдвижного бара. — «Курвуазье», «Камю», «Хеннесси»?.. О! Рекомендую — «Сотка».

— Без разницы. А, впрочем, давай водку.

Они выпили. Сэмэна потянуло на задушевные разговоры.

— Эх, вроде и гуляй — не хочу, да нельзя — дел наворочу. За что ни потяни — сплошь кружева вологодские — не распутать… Как это старого лиса угораздило впрыгнуть на подножку к Барону. Из-под колес его кареты летит столько дерьма, что остаться чистеньким невозможно.

— Долгая история, — отмахнулся Кристалл.

Рассказывать о крестных не хотелось. Прорыв назад равносилен удару консервного ножа, вскрывающему капсулу воспоминаний — чай, не воздушный шарик с романтическими отступлениями, а ящик Пандоры с безжалостными для юношеской души событиями. Не далее, как вечером того дня, когда Юрий исчез, люди Барона вывезли глубокоуважаемого члена адвокатской коллегии в пригородный лесок и там, разложив у его ног большой жертвенный костер, вынудили назвать имена всех Аквинских подельников за последние пять лет, их координаты и прочее, прочее, прочее… Оставить Богача в живых дюжие молодцы согласились в обмен на обещание адвоката служить спасителям верой и правдой. Но оказалось, что круг его новых полномочий свели к банальнейшим обязанностям гонца. И без того задетое бесцеремонностью самолюбие Ильи Глебовича взбунтовалось с остервенением черни, лишившейся и хлеба, и зрелищ одновременно: где это видано, чтобы почетный, заслуженный юрист прозябал в шкуре клерка? Глупость Бароновых солдафонов обернулась античной трагедией — они самолично втащили в свой стан великолепного троянского коня, описавшего увиденное в блокноте и куда там вашей «Илиаде» … Значение драгоценной «поэмы» Кристалл по-настоящему оценит позже. Сейчас же, листая густо исписанные страницы, он пытался отыскать хоть намек о Ляльке. Тщетно… Никаких ниточек.