Книга Вор, страница 130 – Владимир Росс

— Не нагоняй жути, амиго, — поморщился Сэм. — Это же азбучная истина: каждый мужчина должен посадить дерево, построить дом и ограбить банк.

— Не до банков, — посерьезнел Лом, добивая окурок мощной затяжкой. — Сначала верну то, что утерял десять лет назад. По дороге сюда заглянул в центр, прогулялся по родным местам — ничего не изменилось, словно вчера меня закрыли. Мы тогда пионерами шагали…

Цепляться к словам никто не стал — гостю хотелось выговориться и интригующее начало подарило ему тактичных слушателей. Прикурив новую сигарету, Серый потупился в пол.

— Пятеро нас было. Трое кентов, и девица со мной. Пылить особо не приходилось: бывало выйдем на выходных с колпаками — день, два — и неделя сытая и одетая. Когда тремя картишками промышляли, когда лото крутили. Одним словом — лохотрон. Так и жили не тужили, пока гадина редкая не хвост не упала. Мы ведь люди простые, кибодач не изучали, а они, сучары, вечерами хреныцепсы качали, а днем искали кого бы потрусить. Все из-за девки началось. Братан ее — второй перец в том огороде. Думал, верну сестрицу родительскому крову — и обойдется. Да куда там — раз пошла такая пьянка, режь последний огурец.

В общем, через месяц родственничек опять прирулил, базарит — нет, мол, сестры. Сбежала. Хочешь корм подножный не потерять — плати.

— А ты?

— Я к одним, к другим — с каждого по слову… Так и просек, чей интерес меня коснулся.

— Люди Титанового? — хруст Сэмэновых кулаков придал риторическому вопросу особенную остроту.

— А то ж… Платил на халяву месяца два. Не успеешь куш снять — они тут как тут, обдерут как липку и исчезают. А ты опять барабан крутить… Надоело, но сдыхаться не получалось.

— Может, просто не хотел? — прищурился Кристалл.

Непробиваемей типа еще следовало поискать. Лом смял пустую пачку из-под сигарет, распечатал новую и, пустив клуб терпкого дыма, продолжил, не меняя тональности:

— Как-то раз мусора нагрянули по серьезному — качать березу за бабу своего начальника, которую мы с утра по незнанке на сумму отпускных облегчили. Муженек, оскорбленный, вендетту объявил, а возможностей у него выше крыши — с лампасами ходил, гусь лапчатый. Взвод спецназа нас брал. Привезли в управление, сутки продержали, а когда деньги вернул с щедрыми процентами и пообещал еще принести, отпустили. Ерепениться не стал, свобода дороже — наскреб по амбарам и сусекам отступные, вычислил адрес и завалил на огонек в нору мусорскую. Надо ж, блядь, опять несрастуха — мент в командировке, а волчица его — леди холеная, чистая — встречает в фартучке, к столу приглашает… Начали о погоде, то да се — смотрю, а уже свечи горят и шампанское зашипело. Я конверт пихаю, а она в другую сторону смотрит и облизывается, вздыхая. Суть да дело — передник скинула и в постель затащила. Язычком… короче, что помело. Сама столичная, в глуши недавно. Муженек в академии учился, там и снюхались. Но ни хрена у них не срослось. Слишком она, как бы это, бля, сказать, падуча на радости земные, ей генеральское — раз в месяц — что оскорбление, потому на улицу тянуло, как кошку. Неделю я там зависал, так на железяки и вышел. Глава семейства коллекционировал помимо рогов вещи позабавней и до того обнаглел, что все дома хранил, пулеметы вместо сабель на коврах развешивал. Тут уж сам Бог велел. Слава техническому прогрессу, обошлось без крови и шума. В уголке камеру пристроил, заснял ночную элегию, а на рассвете устроил премьеру вне конкурса. Зал не рукоплескал режиссеру, но высоко оценил кино за поднятые моральные проблемы. Так и загреб арсенал в обмен на кассету, а за сговорчивость — помог инсценировать ограбление квартиры. Гладко получилось.