Онлайн книга «Вор»
|
Фома, скорее машинально, хлопнул по нагрудному карману и ухмыльнулся: — Тута все. Чего кипишь садишь?[37] Хлопцу чуть зенки не выцарапала. Дрогнув, рука поползла обратно и нырнула в карман. Пальцы уперлись в донную строчку. Деньгами, еще минуту назад реально существовавшими, там и не пахло. «Черт. Неужели старею?» — ёкнуло сердце домушника. — «Обставили, как инвалида». Убедившись в своей правоте, Ляля не успокаивалась: — Ну? Ты что — язык проглотил? Иди, дядя, оформляй пенсию! — Не бухти[38], — пресек подругу Фома. — Накаркаешь еще. Он? — Нет, мама с папой! Рассматривая затрепыхавшегося под рукой подростка, Фома пожалел себя и свои сорок с хвостиком. Хватка с годами ослабевала, а это болезненнее любого оскорбления. Ухудшение внимания — плохой признак. И вот случилось то, что заставляло задуматься о покое… или молодом помощнике. Домушник аккуратно опустил пацана на землю и, заметив полыхнувший в карих очагах пламень, поспешил разрядить обстановку. — Аквинский… Столь быстрая смена настроения не могла не насторожить. Готовый в любой момент драпануть, Юрка осторожно пожал протянутую руку, а губы его опередили ищущее объяснений сознание: — Сапрыкин. — Ну что, Сапрыкин? Фартовый ты парняга. Считай, что ничего не произошло. Мы — друзья. Юрка, здраво предположив, что дружба подразумевает широкий жест, полез за пазуху. — Стоп. Не будем паскудить чувства деньгами, — отмахнулся Фома. — Сорвал куш — не базарь[39], что не дюж. В общем, проехали. А теперь Ляля пригласит нашего нового друга в гости. Я угадал? От неслыханной благотворительности Босоножка, открыв рот, очумело хлопала ресницами. — Не слышу, — раздалось чуть тверже. — Хорош выделываться, Аквинский, — фыркнула девушка и окинула пацана с головы до ног. — Сапрыкин, поехали. Покушаешь, потрещим о том о сем… Да и в ванную тебе не помешало бы. Резкий переход на гигиену Юрке не понравился. — Некогда! Мне надо к дяде Степе зайти. — Вот как? — удивился Фома. — Ты знаком со сторожем? — Угу. — Тюли-пули, малыш. Дружок твой второй месяц «охраняет» нары в следственном изоляторе. Так что не вижу причин для отказа… Они с ветерком прокатились через весь город и, когда въехали в частный сектор, Юрку осенило: «Вроде добрые», — думал пацан, — «и денег куры не клюют. Приютят, что ли?» Смутная надежда обрести родителей не покидала его никогда, как бы он не обманывал себя. И теперь, лицезря гордого кормчего за штурвалом иномарки, мальчишка замирал: «Повезло!» Иллюзии растворились в первый же вечер, превратившись в алкогольное усыновление. Фома, настоявший на том, чтобы все было как у людей, нахлестался по знаменательному поводу сам и накачал Юрку так, что Ляльке пришлось волочить бесчувственного парня в его новую комнату. Наутро Сапрыкин боялся шевельнуть головой. «Нет, родители не спаивают своих детей водкой. А значит, нос надо держать по ветру. Если что — смоюсь…» После пьянки, в ходе которой «папаша» с блеском продемонстрировал хорошее знание блатного репертуара и панибратски лил слёзы на мальчишечьем плече, Юрка уже не представлял Аквинского своим родителем. И потом, какая из Босоножки мать, ежели она старше пацана на год, от силы — два? Нет, новым друзьям больше подходила ипостась крестных. На том и порешил. Жизнь вступала в фазу неопределенности, и Сапрыкин, целиком доверившись воле случая, почувствовал себя ручейком, влившимся в мутную протоку глубоководной реки. |