Книга Вор, страница 231 – Владимир Росс

— Так кто же эти всемогущие господа, завербовавшие тебя? Накинь аркан для полноты ощущений, — вкрадчиво молвил Кристалл, не в силах смириться с недосказанностью истории, изрядно портящей кровь.

«Кто они? Если такие зашифрованные, почему отпустили ренегата живым, допустив заведомую утечку информации? Или организация дохленькая, или Студент лжет, а значит…»

Савченко, очевидно, обладал шестым чувством.

— Я и сам поражаюсь, почему жив? За мной нарушение подписки о сотрудничестве, откровенное кидалово и много других грешков.

— Твой час еще не пробил, — предположил Юрий. — Попробуй ты отказаться, когда в тебе возникнет настоящая необходимость.

Студент криво усмехнулся.

— Поздравляю. Делаешь успехи.

— Себя поздравь, что еще небо коптишь, — огрызнулся Кристалл. — Так что там у нас с Большим?

— А тот дядечка с тросточкой. Минута наблюдений и вывод: тянет время, не решается уйти. Король понимал, что в пределах казино его не тронут, репутация дорога, но стоит шагнуть за порог — дрессированная свора раздерет на части. А тупо спустить выигрыш не позволяла гордость шпилевого. Пришлось мне набраться наглости и подсказать выход. Поверил. Потом, помню, долго работал четырьмя конечностями, локтями и коленями. С тех пор мы не расставались. Узнал о моих проблемах — за честность привязался еще крепче. Ну и я тоже… Хотел за ним в зону пойти, да он и слушать не стал, — вздохнув, Олег замолчал.

— И все же, — напомнил положенец. — Почему тебя отпустили?

— Не знаю. Думай, что хочешь, но действительно не знаю.

Дальнейший отрезок пути Студент больше не раскрывал рта. Серые перелески за окном попадались все реже, и вскоре побежали пестрой лентой пригородные постройки старинного зодчества. Краса городов русских — Владимир — радушно приветствовал гостей.

Беспокойная душа, устав маяться, сбросила тяжкий груз. Кристалл поверил. Что ни говори, глупо сомневаться в человеке, которому доверяешь жизнь.

А как бы поступили вы?

Потрясенные и завороженные, простые смертные постепенно оживали. Нет, они не были разочарованы внезапным исчезновением идола, полученных впечатлений с избытком хватало, чтобы надолго запомнить увиденное и сохранить будущему поколению весть о знамении как некую фамильную реликвию, к которой краем глаза удалось прикоснуться. А чтобы память о волшебном пришествии не стерлась, провидение позаботилось лучшим образом. По странному стечению обстоятельств ценность приобщения к сверхъестественному неожиданно приобретала помимо эстетических дивидендов подлую материальную сторону. Одухотворение сменилось замешательством:

— Кошелек! Мой кошелек! И началось невообразимое…

Впрочем, парочку, виноватую в безобразии, мало беспокоили грустные последствия чужого ротозейства. Оголтелая шпана, возбужденная легкостью снятия денежных пенок и их количеством, торжественно приветствовала Стейси и Шайбу на выходе.

— Я восхищен… — искренне сознался Башмак. — Нет, словами это передать нельзя, — и, обнимая девушку, украдкой смахнул слезу умиления. — Умничка.

Стейси немедленно проводили в машину, подальше от черных глаз потенциальных свидетелей.