Книга Вор, страница 239 – Владимир Росс

— Не спешил бы ты, брат Серый, пакли мочить, — вкрадчиво молвил он. — Я на твоем месте пока за город подался бы. Кристалл вот-вот вернется. К чему тебе раньше времени на рожон лезть, звездам глаза мозолить.

Лом хитро прищурился и, озираясь на чужие уши, посвятил Башмака в свои планы, после чего тот не смог сдержать удовлетворенной улыбки.

— Молодчага. Хороша мокрица, сам видел, как лопаты срывает. — Башмак придвинулся ближе. — Постой. А откуда ты ее знаешь?

— Ха! Кому ж ее знать, как не мне? То ж моя первая любовь — Ляля Босоножка.

Воспоминания о любви накрыли лицо карманника лиловой тучей.

— А у меня нескладуха с житухой. — Роман протяжно вздохнул. — Жучка к другому прибилась.

Свирепо сомкнув брови, Лом выпятил нижнюю губу, задумался и в сердцах смазал кулаком по столу, подчеркивая глубину дружеских сопереживаний.

— Значит то не жучка, — злобно процедил он. — Не рви мотор из-за какой-то шавки. Мы тебе другую найдем. Волчицу…

— Н-е-е-е, — запротестовал Роман. — Другую не хочу.

— Тогда… — Серый поскреб затылок и выбрал из множества вариантов самый простой и действенный, — … о! Хахаля ее дерни и втолкуй что почем. Знаю я этих менеджеров сыкливых, рахитов офисных…

Диалог достиг опасной области и благоразумнее было бы сменить тему, но не в силах воспротивиться искушению, Башмак поддался сентиментальному порыву пьяного угара.

— А если любовничек из наших?

Лом с каменным лицом опорожнил бокал, насупился и, взвесив все pro и contra, вынес соломоново решение:

— Ты у нее первый?

— Да, — немного оскорбился Роман. — А кто ж еще?

— Значит тот, третий, не прав. Пусть отползет, а не то сами подвинем, — страшно захрипел Серый.

— Не верю!

— Мне?! — выпучился Лом.

— Не верю и все, — заупрямился Башмак. — Забожись.

— Слово. Подвину. Говори, кто?!

— Теперь верю.

— Говори! — взвыл Серый, разрывая на груди сорочку. Роман напустил на себя таинственность и, переборов соблазн, лихорадочно соображал, как гладко перенести разговор до более подходящих времен. Лучшее, что пришло в голову, убивало своей банальностью:

— Не сейчас, друг… Потом.

Как и положено человеку действия, Лом потерял к пустому разговору весь интерес. Заправившись на прощанье еще парой гигантских глотков, он сунул гранату обратно в карман, торжественно свершил крепкое братское рукопожатие и, пошатываясь, побрел восвояси.

Незнакомец оказался неожиданно моложавым господином с вполне добродушной внешностью, и если б не блестящие залысины, предусмотрительно расписанные Сэмэном, то узнать его в пестрой московской тусовке было бы непросто. Впрочем, вид ожидающего, рассеянный и встревоженный, все же несколько выделялся из общего бесшабашного фона, и Кристалл без тени сомнения двинулся к плешивому мужчине, нервно постукивающему роговой оправой очков по графинчику и не отнимающему от влажного лба руку с носовым платком.

Столик, за которым сидел незнакомец, располагался в уютной нише, устроенной на манер маленького кабинета. Без церемоний задвинув за собой толстую портьеру, Юрий изолировал кабинку от внешнего мира и, не дожидаясь приглашения, уселся рядом.

— Говори.

— Э, нет. Позвольте, — возмутился тот. — Мы так не договаривались. Я объяснял вашему другу, что говорить буду, только отвечая на вопросы.