Книга Вор, страница 274 – Владимир Росс

Правая кисть, та, что удерживала бокал, судорожно сжалась. Послышался противный хруст, и вино, смешанное с кровью, потекло по пальцам розовым киселем.

— Нет больше «Фортеции»! — стерев с лица маску дегенерата, сорвался на крик Гурский. — Ничего нет! Все сгорело. И ты тоже…

— Иди проспись, пьянь.

Тигси заставила себя совладеть с испугом, вызванным непонятной переменой настроения любовника, спокойно встала и, накинув халат, надменно подалась к выходу.

Улизнуть не удалось. Барон настиг ее у двери. Ухватив за волосы развернул девушку и влепил оглушительную пощечину. Распухая, нежные губы побагровели. Из вздернутого носика побежали по руслам набухших ложбинок алые ручейки. А глаза, эти любимые серые льдинки, вспыхнули презрением и ненавистью, распаляя и без того ущемленное самолюбие Станислава Федоровича.

— Сука! Сука, засланная! Говори, на кого пашешь?!

Верткая как пума, Тигси уклонилась от второго удара и, обманным движением запутав обидчика, хорошенько приложила его затылок о косяк. Пальцы разжались, и она оказалась на свободе.

— Не тронь, тварь, убью! — и в грудь Барону нацелился знакомый ножичек с остатками апельсиновой кожуры, выпорхнувший из кармана халатика.

Гурский остановился. В какой-то момент его мозг заволокло мыслью, что все это дурацкая шутка, затеянная его глупостью с целью толкнуть на непоправимое — поссориться с той, жизнь без которой окончательно теряла всякий смысл.

— Хочешь знать, на кого работаю? Хочешь?! Беглая я! Второй год в розыске Интерпола. Думала хоть у тебя отсижусь, отогреюсь, еще влюбилась, дура, а ты… Еще раз тронешь, мразь, порешу! — злобно шипела она, пятясь к спаленке.

Ложь Станислав Федорович чуял, как свинья трюфели, и в том, что услышал, ею и не пахло. Идиотская любовь, заставляющая не верить в очевидное, и надежда, что еще можно все исправить, бросила его на колени.

— Деточка моя! Прости. Папа любит тебя, вот и сорвался. Неприятности у меня одна за другой, — всхлипывал он и, простирая руки к Тигси, пытался обхватить оголенные ножки. Но они неумолимо отдалялись, и Гурский, протирая штаны, забавно полз вперед в безуспешной погоне.

— Не прикасайся ко мне!

— Ладно, — задыхаясь, он поднялся, — до утра дам тебе время подумать…

Напряженная работа в сочетании со стрессовыми факторами теневого бизнеса и криминала требовала железного здоровья. Подпитывать его приходилось периодическими релаксациями, когда на французской Ривьере, когда в Альпах, а когда в Баден-баденских водах. Возраст Барона зашкалил до критической отметки, и застарелые болячки изо дня в день все настойчивее напоминали о себе. Лекарств от старости нет, но Тигси оказалась тем единственным средством, которое пусть и не лечило, но стимулировало и допинговало угасающие функции, возбуждая их к жизни. К сожалению, крайне неравномерно. «Видит око, да зуб неймет», — горько повторял Станислав Федорович, когда раздраженные органы чувств не находили поддержки у органов несколько другого свойства. Одного желания гнаться за молодостью было мало, и назвать «ковыляние на полусогнутых за стремительностью лани» иначе как посмешищем и язык не поворачивался. Причем комическая символичность образа сексуальных танталовых мук все чаще теряла свою условность и находила красочное отображение в действительности, как показательно случилось минуту назад.