Онлайн книга «Вор»
|
Нет, никогда уже не возвратить нам бесценный дар, утерянный когда-то очень давно. Это неосуществимо, как уже невозможно вернуть Виктора, пройти заново его жизненный путь и до конца ощутить глубину боли «пухнасто-мохнастых» одностайников дикого племени «мяу». * * * Виктора хоронили на пятый день. В последний путь его провожала вся криминальная элита бывшего Союза. Воры наняли частный самолёт для желающих проститься с Виктором. В Москву он прибыл с полным бортом, доставив тех, кто хотел отдать другу последнюю дань любви и уважения, но по возрасту не мог позволить себе самостоятельную дорогу. Остальные, что помоложе, добирались своим ходом, и в этот день на всем пространстве СНГ не было области, житель которой не участвовал бы в похоронной процессии, растянувшейся на многие сотни метров. Преклонить головы пришли и мирные горожане, знакомые и не знакомые с покойным. Все те, кому он когда-либо подставлял в бедах твердое плечо, молча вливались в траурный поток и скорбели по утрате. Еще неделю после похорон Кристалл не мог спать. Лицо почернело. Излучая печаль, глаза впали и поблекли. На лбу, будто след перехода за грань другого измерения, застыла глубокая складка. Вместе с дедом оторвалась и по собственной воле осталась под кладбищенской землей частичка его самого. Силясь понять, кому мешал семидесятипятилетний старик, Юрий не находил вразумительных доводов, и сознание покрывалось инеем и наполнялось ненавистью. Настоящей ненавистью… Хрупкие гарантии Крепка на середине жизни нить, Мелькают за работой чьи-то спицы. И вдруг — обрыв… Но некого винить, Ведь «сколько бы веревочке не виться…» Сотрудники шарахались от него в стороны, как от чумного. Одни суеверно отводили взгляды, другие вовсе делали вид, что не замечают того, перед кем еще вчера раболепно склоняли головы, третьи откровенно смеялись в лицо, наслаждаясь злорадным чувством мести за старые мелочные обиды. Все это предвещало конец… В кабинет шефа Лебедь, униженный и оскорбленный, вошел, если можно так выразиться, хромая на обе ноги. Бурое лицо генерала исходило ненавистью. Два офицера из особого отдела молча стояли у двери и ждали указаний. — Полковник Лебедь по вашему приказанию… — Плохо, что не по зову совести! — Медведь придвинул к краю стола несколько исписанных листков и поднял голову. — Знаешь, что здесь? — Могу только догадываться. Липовая явка с повинной моего агента. — Молчать! — сорвался генерал. — Хватит на манде елозить! Убийца Мамона не собака, чтобы брехать от скуки в лунную ночь! — Убийца Мамона… — Молчать, я сказал! — Медведь подскочил с такой неожиданной для своей комплекции прытью, что стул из-под него отлетел в угол. — Я долго терпел, но смерть Виктора прощать уже не собираюсь. Ты, жалкий лицемерный ублюдок с гонором до небес, хоть раз подумал о том, что рано или поздно все всплывет наружу и придется смотреть людям в глаза? Как мы будем теперь это делать? Столько лет ты пудрил мне мозги, а я верил, мирился с твоими выкрутасами, думал, перебесится честолюбец… Полковником сделал. Чего еще тебе не хватало?! Ты говорил, что с Бароном давно расстался?! Врал! Нагло и цинично. Почему?! — Ради Вас и вашей страсти, генерал. — Что за бред?! — окончательно разъярился Медведь. — Какая моя страсть виновна в смерти старика? Саша, какой страстью вообще можно оправдать самый страшный грех? |