Книга Вор, страница 283 – Владимир Росс

«Спать. Все позади. Ты сделал. Ты смог. Теперь только спать», — заклинал себя Кристалл, заваливаясь на постель. Подушка радушно обволокла затылок, тело восторженно расслабилось, ликовал мозг, посылая к чертям докучливые мысли.

«Мечтать не вредно». Досадное понимание того, что отдыха не предвидится возникло одновременно с Неотложкой. Воздушный пеньюар позволял частично прогнозировать события.

«Похоже на безоговорочную капитуляцию». Поверженная бунтовщица, утирая слезинки, присела на краешек кровати. Вздрагивая всем телом, она прикрывала руками миниатюрную грудь. Точеные коленки, доверчиво открыв себя миру, жалобно жались друг к дружке. Глупое ощущение девственности, неизвестно почему, зачем и каким образом вдруг вернувшееся, опалило Татьянины щеки. Красноречивый взгляд говорил о главном, позволяя устам обойтись без словесных подробностей.

Юрий накрыл ладонью глаза и медленно посчитал до десяти. Наперекор утверждениям психологов внутренний накал жег все сильнее. Вздорные, по его мнению, человеческие слабости переполняли бесстрастную чашу желанием и неудержимым влечением к усеянной шипами веточке с созревшими плодами. На маленьком огне долгого ожидания содержимое дошло до кипения, перевалило через край и утянуло в бездонный омут…

На третьи сутки, удивительно качественно отдохнувший, Юрий созвал братву, и первым тостом за столом грянуло дружное:

— За воровское положение!..

Месяц спустя Вор Евгений высказал братьям желание видеть Кристалла среди них равным… В тот день на воровской сходке собралось свыше сорока Имен. Каждый считал своим долгом присутствовать при столь незаурядном событии. Весть о положенце, добравшемся к вершине как-то чересчур просто, не сорвавшись ни разу на отвесном склоне опасной бродяжьей жизни, заставила повидавших виды урок покинуть родные вотчины и собраться в самой большой комнате московской малины.

Юрий томился за дверью. Второй час Евгений скрупулезно доводил до сведения братьев достоинства положенца Кристалла. Когда ему напоминали о молодости протеже, он рассказывал об остроте ума и не запачканной воровской пристойности любимца, не по возрасту мудрого. Когда присутствующие сетовали на отсутствие за спиной претендента важной тюремной школы, Вор убежденно говорил о многократно доказанной дерзости и вместе с тем отзывчивом сердце, позволяющих сейчас имени Кристалла быть у всех на устах. Говорил также о братве, сплотившейся вокруг положенца, — шпане, идущей в ногу и наступающей им, старикам, на пятки, — как о достойной смене, с которой необходимо считаться. Не забыл вспомнить и о Викторе, еще задолго до смерти своей пожелавшем видеть ученика среди Воров.

Продолжительное вступление окончилось доброжелательными кивками всех собравшихся, и тогда пригласили Кристалла.

Урки жадно воззрились на гладко выбритое лицо, источающее обаятельную непосредственность хулиганистого философа. Одна за одной бежали секунды. Ни звука. Безмолвие было хорошим признаком — оно означало бесконфликтность интересов, претензий и вопросов, а значит, за неимением их не было ни сомнений, ни протестов. Евгений бросил уже на Юрия победный взгляд, когда тревожно заскрипела деревянная скамья под чьим-то грузным телом.