Онлайн книга «Вор»
|
— Ерунда. Вор был, а толку? В городе хаос и беспредельщина*. Новые руль не отдадут — на курок нажимать волонтеры всегда найдутся. — Ну, это смотря в чью сторону дуло направлять надо. В Москве рисковых людей валом, да в основном барышень на базарах пужают, против уголовников выступить желающих не нашлось. Так или иначе, но в белокаменной новоиспеченных баронов от кормушки отшибли. Сейчас за провинции взялись, а в преступном мире СНГ нет: Ростов — папа, Одесса — мама… Знакомый жулик говаривал, к вам голубка[96] залетела с прогоном[97] — весть о положенце[98] в народ пошла. Кристалла, случаем, не знаешь? «И этот туда же…» — вспыхнул Башмак, но сдержался. — «Да мне все уши прожужжали об ученике Виктора, оттаптывающего наши маршруты…» Впервые он услышал о нем на пересылке от старого крадуна, оказавшегося земляком. Поговорили, знакомых общих нашли, чифирнули, жизнь вольную вспомнили. И была в длинной эпопее словоохотливого собеседника история, которая врезалась в память накрепко, ибо разговор коснулся молодой способной смены — темы для Романа щепетильной. К нескрываемому удивлению он так и не смог понять, о ком идет речь. Мальчишка, назвавшийся Сапрыкиным Юркой, помог сначала подчистить грузовик, а после, получив в знак признательности амбарный замок и нож, на прощание виртуозно увел из кармана «компаньона» лопатник. Причем Степан, так представился рассказчик, божился, что стерег бумажник как зеницу ока и тот, кто умудрился обхитрить его — сущий дьяволенок. Вновь Башмак услышал о пацане уже как о Кристалле. Окрестил его так старый урка, и одно это говорило о признании и уважении в мудрых воровских глазах, редко ошибающихся. Все имеет свою цену, но по меркам Романа почтение Виктора — самая высокая. Вот и получилось, что уже заочное знакомство с Кристаллом задело тщеславие и лишило покоя — сам Башмак академию Виктора пройти-то не смог… Знать, что в твоем городе живет шпанюк, равных которому нет, да не просто живет — работает где-то рядом, бок о бок, в тех же автобусах — было невыносимо, а решиться протянуть ему руку — глупо и неблагоразумно. Стая — она ведь по законам живет, имя которым — джунгли… «Достаточно один раз уступить в классе и мастерстве — всё. Один раз — и шакалы взвоют: „Акела промахнулся!“, старые друзья отвернутся к новому вожаку более сильному, а недруги закружат вокруг последним танцем — пляской смерти. Нет уж…» — Ты чего? — забеспокоился Шайба, когда Роман заскрипел зубами. — Кристалл, говоришь? Повальная арахнофобия Всё сетуем: «Сорвались планы, не сбываются мечтанья…» Досадно. Но задумайтесь над шуткой греков: «Коль боги погубить решили человека, То исполняют все его желанья». Долгое время город по праву считался эталоном провинциальной красоты и мерилом покоя. Его не портили серость вымощенной торцом еще в дореволюционное время центральной улицы, каждый камешек которой выкладывался заботливыми предками вертикально — на века, убогость запущенных подворотен и проулков, с рождения не видевших фонарей, и нищета пресмыкающихся у ног цивилизации частных двориков. Последние без борьбы отступали, оттягиваясь к окраинам, а на их месте торжественно вырастали элегантные высотки из стекла и металла — потребности большинства, как и положено в обществе с совковым менталитетом, легко изживали мелкособственнические интересы. И даже «майданщина» не смогла внести раскол в сознание горожан. Люди любили свой город — кто за вечернюю тишину родных кварталов, кто за несмываемую печать старины, пронизывающей каждую пядь исторической земли, а кто и просто так — за обыкновенное право называться его жителями. |