Книга Вор, страница 77 – Владимир Росс

Лучший из лучших имел приятный раскатистый баритон, располагающую внешность и обезоруживающую улыбку, которые, дополняя друг друга, наделяли его облик особой притягательностью, если это качество, конечно, не режет слух при описании мужской внешности. Беззастенчивая непринужденность, не переступающая, впрочем, границ сверхделикатности и почти протокольной дипломатичности, изящество в манерах, которое не удалось скрыть строгому деловому костюму, умение общаться, вобравшее в себя весь диапазон техник этого искусства — от древнегреческой риторики до школы Эриксона — относили гостя — единственного из признанных на территории Еврорегиона короля игры — к особой породе людей. Все в нем поражало необычностью. Казалось, завидное обаяние подарено самим Аполлоном, а дорогая самшитовая трость, верхний конец которой переплетали серебряные змеи, склонившие у набалдашника головы, — кадуцей — передана в наследство Гермесом. Импозантный господин удобно устроился в кресле, и, излучая глазами мягкий добрый свет, приготовился к длинной, задушевной беседе. Пальцы правой руки лениво поглаживали змеиные «жабры», наполняя дом какой-то мистической умиротворенностью.

Его примечательная свита — другое слово тут не уместно, ибо, как и всякая коронованная особа, он имел полное право на заботливую опеку слугами, а высокие «королевские» доходы и внушительная казна, о размерах которой можно только догадываться, позволяли еще те прихоти — исчислялась пятью людьми. Трое дисциплинированных мужчин — явно телохранителей — обменявшись мимолетными взглядами, распределили роли и незаметно ассимилировались предметам мебели, избрав наиболее уязвимые, по их мнению, места кристалловской крепости.

Четвертый из окружения относился скорее к разряду советников, к услугам которых прибегает каждый из нас, когда спит интуиция или сомнения с эмоциями мешают разрешить болезненную дилемму. Он же — друг, напарник по игре и казначей, потому бессменной визитной карточкой этого господина служил вместительный саквояж с кодовым замком и обманчивой кожаной поверхностью, под которой кевларовые пластины смыкались вокруг содержимого в непроницаемый панцирь.

Однако, самым загадочным существом был — точнее была — последняя из свиты. Совсем юное создание лет тринадцати с живыми раскосыми глазками и симпатичной копной тоненьких косичек уселось у ног гостя и, безошибочно определяя желание своего господина по неуловимому движению кисти, исчезало, а вскоре, исполнив поручение, опускалось вновь.

«Дочь солнца» — назвал девочку Кристалл, едва рассмотрев ее лучистое восточное сияние. Безмолвное личико таджички, выражающее смирение и кротчайшую степень покорности, западало в душу с первого взгляда. Удовлетворяя немое любопытство хозяина, Большой охотно поделился историей судьбы преданной служанки.

Когда-то на корону короля игровых выдвинулся новый соискатель — таджикский бай Рахим. Одиозная личность с Кораном в левой и картами в правой руках, он бросил вызов Большому, а тот, отдав дань уважения Востоку и корням знатного бая, принял вызов, впервые согласившись играть на чужой территории. Неписаные правила позволяли Лехе настоять на нейтральной для встречи зоне, и все же он уступил просьбе благовидного мужа, свято чтившего традиции и обычаи родины, а потому громогласно гарантировавшего гостю безопасность.