Книга Когда молчат гетеры, страница 46 – Алексей Небоходов

Эти вопросы оставались без ответов. А времени на размышления становилось всё меньше. Борьба за власть вступала в решающую фазу, и тот, кто первым нанесёт удар, получит преимущество.

Лимузин въехал на Садовое кольцо, направляясь к Кремлю. Впереди ждал долгий день совещаний, переговоров, стратегических ходов. Хрущёв должен был играть роль уверенного лидера, не выдавая ни единым жестом того, что происходило за закрытыми дверями чёрного лимузина.

Но в глубине сознания уже формировался план. План использования новой информации, план нанесения решающего удара по Маленкову и его сторонникам. И где-то на периферии этого плана стоял Григорий Ордин — человек с холодными голубыми глазами и тайной, которую он пока не раскрыл.

Прошёл, наверное, час, а может, всего несколько минут — Ольга потеряла счёт времени, лёжа в одежде поверх одеяла, с открытыми глазами, не в силах уснуть. Платье давило на тело, как чужая кожа, а запах чужих прикосновений, казалось, впитался в каждую складку ткани. От этого было невыносимо душно. Ольга резко села, словно от внезапного толчка, и, скинув одеяло, ощутила потребность смыть с себя эту ночь.

Комната, ещё недавно казавшаяся спасительной гаванью, теперь сжималась вокруг неё, и каждый предмет — книжная полка с потрёпанными томиками Чехова, афиша театра Вахтангова, репродукция Шишкина — будто свидетельствовал о её двойной жизни. Ольга поднялась, чувствуя, как пол холодит ступни через тонкие хлопчатобумажные чулки. Один чулок, заметила она, уже протёрся на пятке — последняя пара, а новые достанешь не скоро. Впрочем, сейчас это казалось пустяком.

Ольга осторожно сняла платье, стараясь не вдыхать его запах — смесь табака, дорогого коньяка и чужого одеколона. Сложила аккуратно, словно парадную форму. Потом нащупала под кроватью таз — старый, эмалированный, с небольшим сколом на краю. Не включая свет, чтобы не привлекать внимания соседей, прислушалась к звукам за дверью.

Уже совсем рассвело. Геннадий, судя по тяжёлым шагам, собирался на работу. Хлопнула дверь Аллы Георгиевны — наверняка пошла в очередь за молоком с бидончиком, который слишком гремел на лестнице. Если выйти сейчас, встречи не избежать, а Ольга не готова была к вопросам и взглядам.

Она присела на краешек кровати и стала ждать. Дыхание постепенно выравнивалось, но тело ныло тянущей усталостью, словно каждая мышца помнила вчерашнюю ночь. Вспомнилось, как профессор Елдашкин водил сухими пальцами по её плечам, рассуждая о системе Станиславского. «Тело актрисы — это инструмент», — говорил он, и голос с придыханием выдавал истинный смысл слов. Ольга сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

Наконец шаги и голоса стихли. Коммуналка на время опустела — кто ушёл на работу, кто отправился по магазинам. Этот краткий момент тишины был её шансом.

Ольга осторожно приоткрыла дверь и выглянула в общий коридор. Никого. Только жёлтый свет утреннего солнца из кухонного окна да запах подгоревшей каши, оставшейся в кастрюле. Придерживая таз, она быстро и почти бесшумно пересекла коридор. Половицы привычно скрипели под ногами, но Ольга знала каждую из них — где наступать ближе к стене, где перешагнуть совсем. Этот путь к умывальнику она проделывала каждое утро, но сегодня он казался длиннее обычного.