Книга Когда молчат гетеры, страница 78 – Алексей Небоходов

Пробуждение было медленным и мучительным, словно выныривание с глубины. Ольга открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Комната была незнакомой — небольшая, с лепниной на потолке и тяжёлыми портьерами на окнах, сквозь которые пробивался утренний свет. Она лежала на широкой кровати под шёлковым покрывалом, одна, без чужих рук и тел.

На мгновение ей показалось, что всё произошедшее было кошмарным сном, вызванным выпитым шампанским. Но когда она попыталась сесть, тело отозвалось такой болью, что сомнений не осталось. Всё было реально. Руки уже не были связаны, но на запястьях остались красные следы от ткани. Под одеялом она была обнажена, и кожа хранила отпечатки чужих пальцев.

Ольга медленно поднялась и обнаружила на стуле у кровати шёлковый халат. Накинув его, она встала и подошла к зеркалу в углу комнаты. Оттуда смотрело бледное лицо с тёмными кругами под глазами и искусанными губами. Волосы спутаны, на шее — красные пятна, следы грубых поцелуев или укусов. Это была она, и в то же время — кто-то другой, чужой, незнакомый.

Дверь открылась без стука, и в комнату вошёл Кривошеин с подносом. Он выглядел свежим и отдохнувшим, в безупречном домашнем костюме, причёсанный и выбритый.

— Доброе утро, Ольга Михайловна, — сказал он, словно ничего не произошло, словно не он вчера фотографировал, как её насилуют незнакомые мужчины. — Как спалось?

Ольга не ответила. Горло перехватило, а язык словно прилип к нёбу. Она смотрела на Кривошеина, пытаясь понять, как человек может быть таким… обыденным после того, что произошло.

— Молчание — тоже ответ, — он поставил поднос на столик у окна. — Кофе? Настоящий, бразильский. Специально для вас заварил.

Аромат кофе заполнил комнату, смешиваясь с запахом свежего хлеба и масла. Ольга почувствовала тошноту, но сдержалась. Она не даст ему этого удовольствия.

— Зачем? — единственное слово, которое удалось выдавить.

Кривошеин посмотрел на неё с лёгким удивлением, словно не понимая вопроса.

— Ну как же, Ольга Михайловна, завтрак — самый важный приём пищи. Особенно после такой… насыщенной ночи.

Он налил кофе в маленькую фарфоровую чашечку и протянул ей. Ольга не шевельнулась.

— Послушайте, — Кривошеин вздохнул, ставя чашку обратно. — Я понимаю ваше состояние. Первый раз всегда тяжёлый. Но, уверяю вас, со временем вы привыкнете. Все привыкают.

— Привыкают? — голос был хриплым, чужим. — К чему? К тому, что меня…

Она не смогла произнести это слово.

— К сотрудничеству, — мягко подсказал Кривошеин. — К взаимовыгодному сотрудничеству между искусством и властью. Вы же понимаете, Ольга Михайловна, что люди, которых вы вчера… развлекали, это не просто случайные знакомые. Это люди, от которых зависит судьба театров, распределение ролей, гастроли, премии. А теперь — и ваша судьба.

Он отошёл к комоду, выдвинул ящик и достал стопку фотографий. Девушка зажмурилась, догадываясь, что на них.

— Не отворачивайтесь, — голос Кривошеина стал жёстче. — Вам придётся посмотреть.

Он разложил фотографии на постели веером, как карты в пасьянсе. Ольга взглянула и тут же отвернулась, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Чёрно-белые снимки с безжалостной чёткостью запечатлели всё, что происходило ночью. Её обнажённое тело в руках разных мужчин. Полузакрытые глаза. Их самодовольные лица.