Книга Возвращение Гетер, страница 11 – Алексей Небоходов

На кухне звякнула посуда. Никон Трофимович уже встал и готовил завтрак — овсяную кашу с изюмом, чёрный чай и два кусочка белого хлеба с маслом, посыпанные сахаром. Рацион он соблюдал с армейской дисциплиной пятьдесят лет — с тех пор, как вернулся с фронта и начал работать в аппарате ЦК. На пенсии привычки остались: газета «Правда», прочитываемая от первой до последней страницы, радио «Маяк» по утрам, абсолютная тишина в квартире во время программы «Время».

Елена наскоро оделась — серая юбка чуть ниже колен, белая блузка с кружевным воротничком. Строго и аккуратно, как и полагалось студентке идеологически важного вуза. Поверх накинула тёмно-синий свитер с высоким горлом — в аудиториях было прохладно даже в марте. Расчесала длинные тёмные волосы, собрала в простой пучок. Однокурсницы иногда подшучивали над её старомодной причёской, но Елена не обращала внимания. Мода приходит и уходит, а образование остаётся — так говорила мама.

Выйдя из комнаты, столкнулась с Олегом, который пронёсся по коридору с кроссовками в руках, бормоча что-то нецензурное. Дед называл внука представителем «потерянного поколения» — не заставшего войну и уже слишком пресыщенного, чтобы ценить достижения социализма. Олег был спортсменом, подающим надежды в лёгкой атлетике, он тренировался пять раз в неделю и мог получить путёвку на международные соревнования, если бы не вспыльчивый характер и проблемы с дисциплиной.

— Олежек, не забудь бутерброды — я оставила в холодильнике, — окликнула Елена.

— Некогда! — бросил он через плечо. — Куплю пирожок в буфете.

Он прыгал на одной ноге, пытаясь натянуть кроссовку, и чуть не потерял равновесие.

— Подожди, куртку забыл, — Елена сняла с вешалки потрёпанную джинсовую куртку и протянула брату.

Олег остановился, взглянул на сестру — впервые за утро осмысленно.

— Спасибо, — он взял куртку и неожиданно добавил: — Не дозвонился вчера маме в больницу. Сказали, она не в своём отделении. Ты не знаешь, где она?

Беспокойство, не отпускавшее Елену третий день, стало острее.

— Наверное, консультировала в другом корпусе. Ты же знаешь маму — её вечно дёргают со всех сторон. Обещала быть дома к обеду.

Олег кивнул, не выглядя убеждённым, но времени на разговоры не было. Он натянул вторую кроссовку, схватил сумку с тренировочной формой и выскочил за дверь:

— Передай деду, что я на соревнованиях до вечера!

Хлопнула входная дверь, и в квартире стало тихо. Елена прошла в гостиную, где у окна, в глубоком кресле с высокой спинкой сидел Никон Трофимович — сухощавый, с военной выправкой, которую сохранил вопреки возрасту. Крупные узловатые руки с выступающими венами держали газету «Правда» с привычной основательностью. Седые волосы коротко подстрижены, лицо в глубоких морщинах, особенно вокруг глаз. Одет, как всегда, безупречно: отглаженные брюки со стрелками, рубашка с галстуком. На груди — планка с орденскими колодками, которые он не снимал даже дома.

— Доброе утро, дедушка, — внучка подошла и коснулась губами морщинистой щеки.

— Доброе, Леночка, — отозвался он, не отрываясь от газеты. — Завтракать будешь? Кашу сварил, на всех хватит.

— Спасибо, я только чаю. Лекции длинные, перехвачу что-нибудь в институтском буфете.

Дед поднял глаза и внимательно оглядел внучку.