Книга Возвращение Гетер, страница 127 – Алексей Небоходов

Сергей повернулся на бок, обнял её, прижался всем телом. Дыхание постепенно выравнивалось, глаза закрывались. Скоро он уснул — изможденный физически и эмоционально.

А Кристина лежала с открытыми глазами, глядя в потолок, где трещины складывались в причудливые узоры. Вот здесь, на этой кровати Сергей занимался любовью с Анной. Здесь же — с Еленой, отдавшейся отчиму из жалости и придуманного чувства долга: кто-то ведь должен заменить ему Анну, стать женой вместо неё.

Столько боли, столько запутанных отношений в одном пространстве. И теперь ещё и она — ещё одно звено в цепи манипуляций и предательств.

В памяти всплыл образ — полевые цветы, которые приносил первый муж, Валерий. Простые — васильки, ромашки, колокольчики. Она ставила их в гранёный стакан на подоконник. В солнечные дни они отбрасывали цветные тени на стол. Алина, совсем ещё кроха, тянулась к этим ярким пятнам, пытаясь поймать их пухлыми пальчиками.

Кристина зажмурилась. Воспоминание было слишком ярким и болезненным. Где теперь та женщина, которая радовалась полевым цветам? Которая пекла пироги по воскресеньям и пела колыбельные дочери? Которая верила в любовь и справедливость?

Мертва. Давно мертва. Умерла в тот день, когда Валерия привезли в больницу после аварии на заводе. Когда она осталась одна с ребёнком на руках, без денег, без поддержки. Когда впервые пришла в салон Арины Капитоновны и поняла, что красота — это валюта, которую можно обменять на выживание.

Что стало с той девушкой из маленького городка, которая мечтала стать врачом? Которая хотела помогать людям? Анна — та смогла, окончила институт, получила место в ведомственной больнице. А Кристина свернула на другую дорогу.

Теперь она лежала в постели с мужем бывшей однокурсницы. С человеком, которого намеренно планомерно разрушала. И всё это ради… чего? Квартиры на Ленинском проспекте? Места в системе? Безопасности для себя и дочери?

Кристина повернула голову, посмотрела на спящего Сергея. Лицо во сне разгладилось, морщины беспокойства исчезли, губы слегка приоткрылись. Он выглядел моложе. Сколько в нём настоящего? А сколько — результат манипуляций, страха, удушающих обязательств?

«Все мы пешки, — подумала Кристина. — Я, он, Елена, Анна. Даже Арина Капитоновна. Все играем роли в спектакле, сценарий которого написан кем-то вроде Литариной и Ордынцева. Но кто они такие? Кто стоит за ними?»

Мысли вернулись к заданию. Ей нужно было найти записную книжку Анны — ту, что покойная вела перед смертью. Ордынцев был уверен, что Елена знает, где она спрятана. Но если девушка и знала, то не выдавала этой тайны никому.

Может быть, Сергей? Знает ли он о записной книжке? Стоит ли спросить напрямую или продолжать действовать окольными путями?

Кристина вздохнула, продолжая рассматривать трещины на потолке. Ей вспомнились детские игры с Алиной — крохотная ладошка в её руке, светлые кудряшки, прыгающие при каждом шаге. «Мама, мама, смотри!», «Мама, а это правда, что папа на небе?», «Мама, я тебя люблю больше всех на свете!»

Куда делось то время? Теперь Алина жила отдельно, редко звонила, а при встречах говорила натянуто. А ведь дочь пошла по её стопам — стала одной из «девочек» Арины Капитоновны. Горькая эстафета, передающаяся из поколения в поколение.