Книга Возвращение Гетер, страница 138 – Алексей Небоходов

— Эй, а ты чего сидишь? — Кира подошла с нарядом цвета морской волны. — Примерь. Тебе должно пойти с твоими тёмными волосами.

— Я… я не могу, — растерялась Елена. — Это же твоё.

— Ну и что? — пожала та плечами. — У нас всё общее. Правда, Март?

— Ага, — кивнула блондинка, поправляя бретельку изумрудного наряда. — Даже мужики.

Девушки рассмеялись, а Елена почувствовала, как краснеет. Но всё же встала и взяла протянутый шёлк. Тонкая ткань, прохладная на ощупь — такое не купишь в обычном универмаге, только в «Берёзке», да и то не всегда.

— Не стесняйся, — подбодрила Кира. — Тут все свои. А если и зайдёт кто из мужчин — ничего дурного. Привыкнешь.

Елена неуверенно сняла шерстяное платье и надела шёлковое. Ткань скользнула по телу, прохладная и лёгкая. В зеркале отразилась незнакомка — стройная, изящная, с блестящими от волнения глазами.

— Вот! Я же говорила! — торжествующе воскликнула Кира. — Тебе очень идёт, красавица! Правда, девочки?

— Только причёску надо сделать, — подтвердила Марта. — И макияж.

Девушки окружили новенькую, трогали волосы, обсуждали укладку, спорили, какие тени подойдут. Кто-то принёс расчёску, кто-то — шпильки. Они суетились вокруг, а она стояла посреди этого переполоха, смущённая и растроганная одновременно.

И только когда суета немного улеглась, Елена различила в комнате ещё одну фигуру. В дальнем углу, в кресле под торшером, сидела молодая женщина с книгой. Казалось, она полностью погружена в чтение и не обращает внимания на шум и хохот вокруг. Но Елена поймала её взгляд — внимательный, изучающий, на миг задержавшийся на ней, прежде чем снова опуститься к страницам.

— Кто это? — шепнула она Марте.

— Марина, — так же приглушённо отозвалась та. — Аспирантка какая-то. Вечно с книжками. Живёт недавно. Арина Капитоновна привечает — говорит, умная очень.

Елена кивнула и снова покосилась на читающую. Было в ней нечто — отстранённость, холодность посреди всеобщего веселья. Она не принадлежала к этому кругу, этому пристанищу, а следила за всем со стороны. Впрочем, не все же должны быть такими громкими и открытыми. Кому-то нравятся тишина и книги.

К вечеру вернулась хозяйка. Зашла, окинув взглядом разбросанные наряды, девушек в разной стадии одетости, магнитофон «Астра» с бобинами, всё ещё проигрывающий запись Гленна Миллера.

— Ну, вы и устроили, — проговорила с наигранной строгостью. — А ужин кто готовить будет?

— Я могу помочь, — вызвалась Елена, поспешно снимая шёлковое платье.

— Не сегодня, деточка, — повторила хозяйка, и во взоре мелькнуло нечто, похожее на удовлетворение. — Лида сегодня дежурит. А ты отдыхай. Привыкай.

К чему привыкать, не уточнила.

Елена ощущала себя необъяснимо легко в этом пристанище, среди этих женщин, их смеха, примерок и музыки. Не было давящего чувства вины, недобрых взглядов соседей. Можно было оставаться собой — или, по крайней мере, той собой, которую хотелось бы обнаружить в зеркале.

И только один раз, когда снова поймала на себе изучающий взгляд аспирантки, ей стало не по себе. Марина же, глядя на Елену, на мгновение замерла, кончики пальцев на корешке книги побелели от напряжения. В глазах промелькнуло узнавание. «Дочь Анны Ставицкой? Здесь?» — пронеслось в голове, а в памяти всплыла фотография из папки, которую показывал Родионов. Она опустила глаза в книгу, но строчки расплывались. Нужно наблюдать. Собирать информацию. Не выдать себя раньше времени.