Книга Возвращение Гетер, страница 166 – Алексей Небоходов

У подъезда их ждала чёрная «Волга» с затемнёнными стёклами — неофициальная служебная машина, которую за годы работы в органах привыкаешь распознавать безошибочно. За рулём сидел мужчина средних лет с военной выправкой и непроницаемой миной казённого водителя, привыкшего не замечать пассажиров и не слышать разговоров.

Женщины сели на заднее сиденье. Арина едва заметно кивнула головой, и машина тронулась, влившись в поток транспорта на вечерней московской улице. Салон пах кожей сидений и табаком — шофёр, судя по всему, курил, когда оставался один.

Марина смотрела в окно на вечернюю Москву. Мимо проплывали серые фасады домов с редкими неоновыми вывесками гастрономов, очереди у табачных киосков, женщины в потёртых демисезонных пальто, и лишь одна выделялась ярким болоньевым плащом цвета морской волны — предметом зависти и шепотков за спиной. На перекрёстке милиционер в тулупе с поднятым воротником и меховой шапке с опущенными ушами замёрзшими руками регулировал движение, пропуская колонну одинаковых «Волг», оставлявших за собой клубы выхлопа в морозном воздухе. Свернули на проспект Калинина, где сквозь заиндевевшие витрины «Берёзки» едва просматривались силуэты импортных товаров. Впереди сквозь падающий снег проступил знакомый контур высотки на Котельнической — серый монолит с жёлтыми окнами, где в тепле обитала партийная элита.

— Ольга Михайловна живёт здесь много лет, — негромко обронила Арина, заметив, куда направлен взор спутницы. — Особые апартаменты для особых людей.

Кивок. Марина знала, что в таких домах селили номенклатуру, известных артистов, учёных с мировым именем — и тех, кто обеспечивал безопасность режима.

Машина остановилась у массивной арки парадного входа. Они вышли на обледеневший тротуар, кутаясь в пальто под порывами морозного ветра. Снежинки кружились в свете фонарей, оседая на волосах и одежде. От реки тянуло стылой сыростью и запахом промерзшего камня.

Вестибюль встретил их гулкой тишиной и запахом полироля. Консьержка оторвала взгляд от вязания, близоруко прищурилась и коротко кивнула головой Арине, показывая, что узнала. Лифт — просторный, с зеркалом и деревянной панелью — мягко понёс наверх.

Коридор, устланный ковровой дорожкой, приглушал звук шагов. Тяжёлые деревянные двери с латунными номерами хранили за собой частную жизнь людей, вершивших судьбы страны. Арина остановилась перед одной из них — без номера. Нажала кнопку звонка.

Дверь открылась почти бесшумно. На пороге стояла женщина — на вид не больше тридцати, с идеальной осанкой и таким пронизывающим взглядом, от которого по спине Марины пробежал холодок. Шёлковый халат тёмно-вишнёвого цвета, перехваченный поясом на талии, подчёркивал стройную фигуру. Причёска безупречна, макияж свежий — не домашний вид, а состояние постоянной готовности.

— Арина Капитоновна, добрый вечер, — низкий бархатистый голос сопровождался лёгким наклоном головы. Потом внимание переместилось на Марину, и в зрачках на мгновение мелькнул интерес. — А это, должно быть, Марина. Проходите.

Они вошли в просторную прихожую с зеркалом в тяжёлой раме и мебелью, которая никогда не продавалась в советских магазинах. Обстановка дышала достатком — не кричащим, но от этого не менее очевидным.

Хозяйка провела их в гостиную — просторную, строгую комнату с тремя высокими окнами в глубоких нишах, сквозь которые были видны огни ночной Москвы. Тяжёлые бархатные портьеры были наполовину задёрнуты. На стене — одна картина: пейзаж, подлинник, в простой раме. Книжные полки от пола до потолка. Персидский ковёр приглушал шаги. Всё было хорошим, добротным — и при этом ничего лишнего: жилище женщины, привыкшей к дисциплине, а не показной роскоши.