Книга Возвращение Гетер, страница 214 – Алексей Небоходов

Отложив материалы, Андропов снял очки, протёр безупречно чистым платком. Завтра утром — встреча с генеральным секретарём. Встреча, которой он ждал несколько месяцев, тщательно собирая компромат и выстраивая стратегию предстоящего разговора. Операция против Ордынцева требовала одобрения с самого верха — иначе глава ведомства рисковал получить удар в спину от многочисленных покровителей этого загадочного существа.

Он поднялся и подошёл к окну. Внизу горели огни вечерней Москвы — город жил своей жизнью, не подозревая о схватках, решающих его судьбу. Юрий Владимирович думал о завтрашней встрече, о том, как подать Брежневу информацию, чтобы получить нужную реакцию. С каждым годом говорить с Леонидом Ильичом становилось всё труднее — болезнь генсека прогрессировала, мысли путались, настроение менялось непредсказуемо. Но в вопросах, касающихся семьи и особенно дочери, Леонид Ильич оставался неизменно чувствительным.

Зазвонил прямой телефон, которым пользовался только узкий круг высших руководителей страны. Андропов вернулся к столу и поднял тяжёлую трубку.

— Юрий Владимирович? — голос помощника генерального секретаря звучал встревоженно. — Леонид Ильич просит вас приехать немедленно. Он ознакомился с вашей запиской о ситуации в Чехословакии и хочет обсудить её лично.

— Буду, — ответил Андропов и положил трубку.

Незапланированный вызов давал шанс ускорить события. Открыл сейф, достал подборку с наиболее выразительными снимками и материалами по делу Ордынцева и Галины Брежневой и вышел.

Чёрная «Чайка» с мигалкой домчала председателя КГБ до Кремля за считанные минуты. Часовые у Спасских ворот отдали честь, охрана внутри вытянулась по стойке смирно. Длинные коридоры с красными ковровыми дорожками и портретами вождей привели к приёмной генерального секретаря.

Брежневский кабинет существовал в своей реальности — огромный, с высокими потолками, хрустальными люстрами и мебелью из красного дерева. Леонид Ильич сидел за массивным письменным столом, заваленным докладами, которые он давно перестал читать. Рядом суетились помощники — ставили чай, раскладывали бумаги, негромко объясняли. Хозяин кабинета казался уставшим — мешки под глазами, потухший взор, одышка после каждой длинной фразы.

— А, Юрий, заходи, — махнул рукой, и помощники мгновенно исчезли, оставив их наедине. — Садись, чаю хочешь?

Андропов опустился в кресло напротив, отметив, что генсек выглядит лучше, чем на последнем заседании политбюро. Видимо, швейцарские лекарства, которые доставали через спецканалы, действовали.

— Спасибо, Леонид Ильич, не откажусь, — он придвинул к себе чашку из тонкого фарфора с гербом СССР.

— Ну, рассказывай, что там с этими чешскими диссидентами? — Брежнев отпил чай и отставил в сторону точно такую же чашку.

Гость кратко обрисовал ситуацию — активность «Хартии-77», настроения в интеллигентских кругах Праги, меры, предпринимаемые товарищем Гусаком. Брежнев слушал, временами кивая, но мысли его были далеко. Когда доклад закончился, повисло молчание.

— Ещё что-нибудь? — спросил Леонид Ильич, глядя мимо собеседника.

Момент настал. Андропов медленно достал привезённую с собой папку.

— Леонид Ильич, есть ещё один вопрос. Деликатный. Касается вашей дочери…

Эффект был мгновенным. Брежнев выпрямился в кресле, черты лица напряглись, взгляд сфокусировался с неожиданной ясностью.