Книга Возвращение Гетер, страница 39 – Алексей Небоходов

Пять дней без мамы, пять ночей в этой квартире, где каждый предмет напоминал о ней: расчёска с несколькими тёмными волосками на туалетном столике, недочитанная книга на подоконнике, чашка с застывшими следами помады, которую Елена всё не решалась вымыть. Она перевернулась на бок, подтянула колени к груди, пытаясь сжаться, спрятаться от всего. Простыня скомкалась, мешала, раздражала кожу. Подушка казалась то слишком мягкой, то чересчур жёсткой — никак не удавалось найти правильное положение для головы.

За стеной снова что-то упало, потом раздался глухой удар — кулаком по столу или по стене. Елена зажмурилась, темнота за закрытыми веками стала ещё гуще. И в этой черноте возникло вчерашнее: белая кафельная стена ванной, запотевшее зеркало, капли воды на плечах и внезапно распахнувшаяся дверь. Сергей Витальевич на пороге, с неподвижным, ничего не видящим взглядом и этим невозможным шёпотом: «Аня!..»

Горячий пар заполнял ванную. Тело ещё хранило расслабленность после долгого душа — первых минут уединения и покоя после похорон. Капли воды стекали по плечам, по спине, оставляя влажные дорожки на коже, и вдруг — скрип двери, холодный воздух из коридора, размытый силуэт в проёме. Секунда оцепенения, неверия, что это происходит.

Сергей Витальевич с потухшим взглядом и трясущимися ладонями. Густой запах перегара. И одно-единственное слово: «Аня». Не её имя — имя матери. Елена помнила, как замерла, не в силах пошевелиться, скованная стыдом и шоком, когда отчим шагнул вперёд, схватил мокрое тело, притянул к себе. Пуговицы на его рубашке царапнули обнажённую кожу. Руки, обхватившие её плечи, оказались неожиданно сильными для человека, которого она всегда считала мягким и неуверенным.

— Аня… — снова прошептал он, и горячее дыхание коснулось шеи.

А потом — то, что Елена пыталась забыть, но что возвращалось снова и снова, особенно в предрассветные часы. Губы Сергея Витальевича, прижавшиеся к её груди. Язык, скользнувший по соску. И — самое страшное, самое постыдное — мгновенная, непрошеная реакция тела: затвердевший сосок, жар внизу живота, дрожь по позвоночнику.

Елена перевернулась на другой бок, сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Тело отреагировало тогда помимо воли — на прикосновение мужчины. Не отчима — просто мужчины. Чистая физиология, инстинкт, тепло другого человеческого тела после стольких дней потери.

— Дядя Серёжа, что вы делаете?! Вы с ума сошли? — её голос прозвучал пронзительно, почти детским криком. Отчим замер, будто очнулся. В глазах мелькнуло понимание, ужас, стыд. Отшатнулся, отступил на шаг, другой, третий, пока не упёрся спиной в раковину.

— Господи, Лена… я не… я думал…

Он выскочил из ванной, пошатываясь и хватаясь за дверной косяк. Елена осталась стоять с дрожащими руками. Услышала, как хлопнула дверь спальни. Только тогда смогла двигаться — кое-как натянула халат на мокрое тело, бросилась прочь из ванной, заперлась в комнате, сползла по двери на пол и просидела так час или два, обхватив колени руками.

Елена поднесла ладонь к груди. Кончики пальцев коснулись места, где всё ещё ощущался след его прикосновения. Дрожь прошла по телу снова, но не от отвращения — скорее, наоборот, и от этого было ещё хуже. Стыд за собственные желания жёг щёки в темноте.