Книга Порно для маленьких, страница 112 – Александр Слепаков

Она была в своем любимом сером платье и в босоножках. Босоножки, как и все ее вещи он роздал, вернее поручил это сделать Жанне Саркисовне.

Лена смотрела на него с фотографии так, как будто понимала, что настоящий Лев Иосифович находится перед, а не внутри фотографии на скамейке, слева.

Так часто бывает, вы смотрите на фотографию, ваше подсознание оживляет образ, который вы видите. Потому, что с ним связаны воспоминания, переживания и так далее. Особенно, если это очень близкий вам человек. Тем более в случае Льва Иосифовича, для которого этот человек был более близкий, чем он сам для себя. Но…

Но!!! Это было иначе, она действительно была совершенно живая на фотографии. Невозможно? А что, если душа может вселяться в неживые предметы? Так, как в живые? Разве, стоя перед, например, святым образом, человек не испытывает ощущения, что картина перед ним — живая? А разве само общение с образом, молитва, просьба, целование, не есть косвенное подтверждение, что ты считаешь образ живым?

В случае же с этой фотографией ситуация еще более красноречивая. Некоторые святые иконы появились понятным способом, их написали иконописцы. Но были образы, явившиеся, ненаписанные. Присланные? Переданные чудесным образом из другой реальности? А тут вообще все очень понятно и именно поэтому совершенно невозможно. Мальчик сделал фотографию. Фотографировал одного человека, а на снимке двое. Все четко, ясно и абсолютно невозможно.

Сколько лет бы ей было сейчас? Она пятьдесят шестого года рождения. Сейчас ей было бы сорок четыре года. В восемьдесят восьмом, когда это случилось, ей было тридцать два. Если она не могла появиться вообще на фотографии, то что можно сказать о том, что она стала старше за годы, когда ее не было в живых? Что можно сказать? «Не может быть» в квадрате? Или, если это и так не может быть, то почему «в квадрате» еще более не может быть? А не наоборот? Минус на минус дает плюс.

Лев Иосифович взял из пачки бумажную салфетку, тщательно вытер слезы, бросил салфетку в корзину из металлической сетки, стоящую под столом. Позвал Жанну.

Вошла Жанна, принесла кофе.

— Показать тебе что-то? Это меня сегодня мальчик во дворе на Кировском сфотографировал.

Жанна отреагировала соответственно своему темпераменту. Вскрикнула, бросила фотографию на стол и выбежала из кабинета. Лев Иосифович посидел немного, отпил кофе и пошел смотреть, что с Жанной, не нужна ли ей какая-нибудь помощь. Жанна сидела за своим столом, в руках у нее были какие-то счета, на которые она смотрела, так, как будто не понимала, что с ними делать. Руки ее тряслись. Лев Иосифович налил воды в стакан, протянул ей.

— Жанночка, это ничего, выпей воды.

Жанна послушно отложила счета на стол, взяла стакан и выпила его весь до капли.

То есть как это — ничего? Так-таки — ничего?

С утра Жанна Саркисовна была в клинике, в которой наблюдался Лев Иосифович. Она там вписана в историю болезни, как доверенное лицо, которое врачи проинформируют, если информирование самого больного сочтут нежелательным. Уже то, что ей позвонили и попросили прийти, не сулило ничего хорошего. Врач спросил, кем Жанна Саркисовна доводится больному. Ага, никем, просто друзья. Понятно. И стал ей рассказывать про результаты исследований, вселяющие определенное беспокойство, довольно обоснованное беспокойство. Сказал, что необходимо сделать МРТ, так как все подозрения по поводу онкологии необходимо исключить. Или, к сожалению, подтвердить. Чем раньше, тем лучше. Жанна Саркисовна внимательно слушала и смотрела на врача как кролик на удава. Она записала Льва Иосифовича на исследование и вышла в шоке. Врач сказал, что уверенности у него нет, волноваться преждевременно, но лучше провериться как можно скорее.