Книга Порно для маленьких, страница 26 – Александр Слепаков

Тамара Иевлева касается его руки пальцами, он опять засыпает, опять просматривает тот же самый сон и снова просыпается в том же самом месте. После третьего круга Гущин вдруг проснулся окончательно и понял, что спать уже не может.

— Ты почему просыпаешься?

— Да на меня какая-то полная женщина все время падает.

— Я ее знаю, это Медуза Горгона.

— Мезуза Гордона, — буркнул Гущин. Тамара прыснула. Гордон их общий знакомый, ортодоксальный еврей (отсюда Мезуза), бывший ортодоксальный марксист.

— Я не сплю, потому что ты не спишь, — стал объяснять Гущин, — а ты не спишь, если так можно выразиться, из-за всего.

— Ты прав, как всегда, — Тамара поправила подушку. — Из-за всего, точнее не скажешь.

— Это меня и тревожит, — продолжал Гущин, — ты ведь не станешь впадать в панику потому, что Борька будет папой. Ну будет папой, от этого не умирают. Надо бы нам с отцом этой Марины познакомиться.

— Да надо бы.

— Тебя смущает отсутствие энтузиазма с Борькиной стороны? Но в его возрасте совершенно естественно, что…

— Меня смущает совершенно другое, — перебила Тамара. — Понимаешь, ему восемнадцать лет. Он совершенно нормальный парень. Я так радовалась, что он обычный ребенок.

— И хорошо, и я радовался. И, мне кажется, ничего в этом не изменилось. — Гущин приподнялся на локте. — Или ты что-то заметила?

Иевлева откинула одеяло, села на кровати. Гущин смотрел на нее, прищурившись:

— Столько лет на тебя смотрю, пора бы привыкнуть.

— Да, — кивнула она, — ты мне тоже по-прежнему очень нравишься, — она взяла его руку в свои ладони, поднесла их к губам и поцеловала пальцы.

— Через полтора года у нас двадцать лет совместной жизни, — сказал Гущин, — пора подумать об организации банкета. Я так тебя люблю. Пойдем, покурим на балкон, ты все равно не спишь.

— Да, сейчас пойдем, — она повернулась к Гущину, — ты помнишь, кто его отец? Кто отец Бориса?

— Ну конечно, — отозвался неохотно Гущин, — но… если честно, как-то перестал придавать этому значение. Столько лет прошло. Мы очень давно не говорили об этом.

— Пойдем на балкон, — сказала Тамара, — ты хотел курить.

Они прошли мимо двери в комнату девочки и мимо двери в комнату мальчика. От одного огонька зажглись два огонька. А первый огонек погас.

— Ладно, — говорит она, — зачем притворяться? Ведь мы оба все равно думаем только об этом. Современные родители без предубеждений и все такое.

— Почему ты вспомнила о его отце?

— Я первая спросила. Давай, выкладывай. Пока все спят.

— Она мне очень нравится. Она ужасно мне нравится. Она сидела рядом с Борькой, и выглядело это так, будто она всегда рядом с ним сидела, как будто это ее место.

— Она на два года младше Кати.

— Но Катя земная девушка. А эта — инопланетянка.

Гущин сам не знал, откуда взялось слово «инопланетянка», но так можно было выразить то, что он чувствовал.

— Да, ты верно заметил. И такое впечатление, что она не очень общительная. Она нам с тобой хотела понравиться, но не понимала, как это сделать. И от этого растерялась. И очень мало говорила.

— Но для девушки ее возраста беременность — это не совсем обычное состояние. Можно растеряться.

— Она не из-за этого растерялась. Можешь мне поверить. Она не стесняется беременности, а ужасно этим гордится. Следующая загадка. Это не просто ожидание ребенка. Это связано у нее с долгом и любовью к кому-то еще. Причем к женщине.