Книга Сокровища, страница 53 – Евгения Овчинникова

Бабушка провожала их, даже вышла из дома, хотя выходила редко.

— Так, Елена и Ирина в прицеп, – скомандовала тетя.

— Не полезем в прицеп! – мгновенно отозвались девочки.

— Если кто увидит – позорище! – возмущались они в один голос.

— Давайте я поеду и… Лена, – предложила Таня, чтобы сократить количество недовольных.

Кое-как уговорили Лену ехать в прицепе. Она повязала платок по самый лоб, чтобы, если встретят кого знакомого, ее не узнали. Потом оказалось, что сидеть в прицепе неудобно, тем более предстояло ехать по грунтовой дороге. Дядя Миша нашел в гараже старое сиденье от люльки, но второго не находилось. Пошли обратно домой – искать на чем сидеть.

— Чово собираетесь-то до обеда, бестолочи, – ворчала бабушка.

Наконец усадили Таню и Лену в прицеп. Тетя села за дядей Мишей. Ира и Ася вдвоем втиснулись на сиденье в люльке. Под аккомпанемент недовольных воплей и протестов тетя замотала их в платки – чтобы не простудили уши от ветра. Выехали на улицу, дядя остановил мотоцикл и вышел, чтобы закрыть ворота.

Покатили по улице. Дядя ездил быстро, и ветер свистел в ушах, пробивался даже через платок.

На их улице было пустынно, но, когда они повернули к больнице, стали встречаться местные. Они здоровались или махали издалека. Тетя попросила остановиться – мимо шли Дубинины, оба, муж и жена, возвращались с рынка. Тетя не стала сходить с мотоцикла и сидя отвечала на вопросы: удалось ли поставить коньяк и не было ли запаха у самогона, потому что в последний раз пахло не так, как надо, и перед тем, как делать самогон для тети, они прочищали самогонный аппарат.

— Дадите чекушку попробовать-то? – спросил муж.

Тетя засмеялась и сказала, что обязательно даст.

Поехали дальше. Встретили несколько Таниных знакомых. Дядя Миша каждый раз притормаживал, чтобы Таня поздоровалась и ответила на одни и те же вопросы.

— Что, вернулась?

— Что, в городе не получилось?

Таня нехотя отвечала, а потом попросила отца не тормозить, а проезжать. Но остановиться все же пришлось – на перекрестке на горке, когда раздался пронзительный свист милицейского свистка и сам Жолдас, стоявший в кругу односельчан, отделился от них и направился к мотоциклу. Дядя, издав три длинных «дрынннь-дрынннь-дрынннь», остановился.

— Ну дядь Миш, ну сколько раз говорить – не гоните вы так по деревне! – Жолдас размахивал руками, подходя ближе. – На прошлой неделе Ахметовы в кювет вылетели, а вы…

Он подошел ближе и увидел Таню.

— И люди в прицепе.

— Привет, Жолдас, – сказала Таня.

— Привет, – ответил милиционер и замялся, засуетился, положил свисток сначала в нагрудный карман, потом переложил в карман брюк.

— Странный какой-то, – шепнула Ася Ире, а та фыркнула в ответ.

— В общем, не гоняйте, а то штраф выпишу! – пообещал Жолдас.

— Больше не будет. Я прослежу, – пообещала тетя.

Дядя ничего не сказал, а стал заводить мотоцикл. Мотоцикл не заводился.

— Подтолкни, раз остановил, – потребовала тетя.

— Ну Мария Петровна! – возмутился Жолдас. Но мотоцикл подтолкнул. Старый «Урал» затарахтел и набрал скорость.

Участки с картошкой не были никак огорожены, только в самом начале, у дороги, были колышки, на которых были нацарапаны фамилии. Кое-где владельцы уже пололи свой огород.

Дядя остановился у одного из нескончаемых участков, и все вышли и стали разминаться, будто ехали несколько часов, а не пятнадцать минут. Потом переоделись, взяли тяпки и вошли на заросшие картофельные ряды. Каждый взял себе по ряду. Ася пошла с тетей, размышляя о том, сколько же лет потребуется, чтобы переполоть всю картошку, ведь рядов (она посчитала) было тридцать, и они были бесконечной длины, а пропольщиков – всего пятеро, не считая самой Аси.