Книга Удивительные истории о любви, страница 50 – Наринэ Абгарян, Дмитрий Карманов, Александра Авророва, и др.

Ночной Питер. На здании напротив сияет – «Город-герой Ленинград». А так хотелось, чтобы таксист-герой Я. Ничего не вышло. Стою и пялюсь на Питер. Народ пихается багажом, локтями. Все гудит и движется.

— Ты говорил, что никогда не был в Питере, – Оксана подходит сзади с чемоданом; ее желтое платье теперь скрыто под серым питерским плащом.

— Нет. Не был.

— Могу показать тебе город, у меня встреча только утром.

Она со всей силы швырнула черно-зеленый шар. Ударившись о стену, тот растекся, цепляясь липкими внутренностями за гладкую поверхность, и засветился.

Ракра нажала кнопку на миниатюрном пульте, и вязкая масса шлепнулась на пол, поискрила еще немного и нехотя приняла целостный вид. Центаврианка грациозно выскользнула из гнезда, изогнулась, расправляя перепончатый гребень, идущий вдоль позвоночника. Ступая на переднюю часть стопы, она пересекла каюту, поспешно подобрала шар и спрятала его в белой коробке. Приложила палец к верхней крышке – раздался писк, мигнула красная лампа. Шар был в безопасности. Время воспоминаний еще не пришло.

* * *

Корабль поглощал расстояние до 545-й, сжимая пространство перед собой, которое складывалось, будто карточный домик.

Они преодолели уже больше половины пути. Но сейчас вынуждены были замедлиться, чтобы обогнуть 403-ю, звезду, вокруг которой обращалось восемь планет. Пока приходилось петлять, но вскоре можно будет окончательно скорректировать курс. Капитан Ракра просматривала файл миссии, когда ее едва не выкинуло из кресла: звездолет дернулся, завибрировал в эпилептическом припадке и замер. Выругавшись, она повернулась к пилотам и навигаторам.

— Какого вы творите?!

Мужчины переглянулись и пожали плечами. Щупленький Кростор в самом дальнем углу даже не оторвал головы от дисплея: он маниакально тыкал пальцами в кнопки, запуская алгоритм проверки.

— Кростор?

— Минуту, кэп.

— Где мы, Хтор? – Она пересекла мостик и встала у пилота за спиной.

— Между четвертой и третьей планетами.

— Разберитесь с двигателями, и побыстрее. Не хватало только застрять рядом с обитаемым объектом.

* * *

Воздух голубой планеты оказался тяжелым, его приходилось силой проталкивать в легкие, зато можно было обходиться без атмомасок. Ракра их не любила – слишком уж плотно облегали морду, словно паразит, и зрение в них расфокусировалось. А она не привыкла чувствовать себя слабой. Капитан обвела взглядом собравшуюся возле шаттла толпу: коренастые инопланетяне смотрели на центавриан снизу вверх, первые ряды крепко сжимали длинные черные трубки, видимо, оружие. Ракра моргнула – зрачки из желтых стали фиолетовыми. Она считывала их эмоции, страхи, гребень за спиной потрескивал, улавливая вибрации. От землян исходил горько-кислый запах пота и андрогенов. Тошнота подступила к горлу, и капитан поспешила отключить сенсоры. Их мясо было совершенно непригодно. Она сглотнула, чувствуя, как подрагивают вибриссы, и откалибровала сознание, сосредоточиваясь на предстоящих переговорах. Если держаться на достаточном расстоянии… они и сами едва ли рискнут встать близко…

Прямо перед Ракрой вырос мужчина. Он был выше остальных и по меркам инопланетян, наверное, широкоплеч. Центаврианке он доходил до груди и потому стоял в нескольких шагах, чтобы не слишком задирать голову. Ракра аккуратно проверила – аромат, исходивший от чужака, заставил ее поморщиться, но от него хотя бы не разило страхом. Оружия при нем тоже не было. Выбритый череп украшала цветная татуировка с разрубленной головой какого-то зверя. Она ощерилась, сверкнули желтоватые клыки, и толпа отпрянула. Но не он. Он протянул руку и сказал: «Сергей». Дерзко, решительно. Ракра опустилась на всю стопу и вложила руку в его ладонь. Сухая и шершавая от мозолей рука мужчины крепко стиснула ее пальцы. Шелковистые охристые волоски, густо покрывавшие ее кожу, встали, будто наэлектризованные. Центаврианка опустилась еще чуть ниже, приблизила морду почти вплотную к человеку и втянула носом воздух. Вязкий морской запах забил все чувства. Он был альфа. Хотя это ничего не значило. Куда важнее, он был определитель.