Книга Я вижу тебя насквозь, страница 41 – Стаси и Элен Твенти

…Скрип…

Звук едва различимый, почти вежливый — тихий вздох старой древесины, сжимающейся под чужим весом.

Он находился в комнате.

Холод не просто возник — он разверзся изнутри, как пустота, начинаясь где-то в ступнях и выстреливая вверх, вдоль позвоночника, до самого основания черепа. Воздух застыл в легких, а мой победный выдох так и не родился.

Я стояла посреди комнаты, спиной к резному шкафу, и звук доносился оттуда — из темного угла.

«Нет!»

Этот крик прозвучал внутри.

Я ведь проверяла! Открывала дверцы, трогала полки, чувствовала под пальцами пыль и запах нафталина. Там ничего не было. Я была одна.

…скрип…

На этот раз громче, и это уже не паркет. Треснула плетеная обивка кресла — того самого, которого, как я была уверена, в этом углу не существовало.

Я заставила себя обернуться. Медленно, будто во сне, где тело не слушается воли.

Поворачивалась осторожно, градус за градусом, готовая увидеть пустоту, убедиться, что это просто игра ветра, усадка старого дома, — и облегченно рассмеяться.

Но угол не был пуст.

Кресло стояло там — высокое, с резными подлокотниками, обтянутое выцветшей тканью с узором из блеклых роз, слившихся со стенами. Оно будто всегда было частью комнаты, просто раньше мой взгляд проходил сквозь него. Мой собственный разум, этот выдрессированный инструмент, вычеркнул его из картины мира, потому что оно не вписывалось в логическую структуру.

Это была не забывчивость, а осторожность. Мозг проявил учтивость: спрятал ненужное, чтобы не расстраивать сознание.

И теперь я видела — в кресле сидел он. Не прятался, не скрывался в тенях. Сидел с ленивой уверенностью, сложив руки на груди, темный силуэт без лица, дыра в форме человека, вдавленная в пыльную обивку.

Он уже здесь.

Не пришел. Не ворвался. А все это время ждал, затаившись Ждал, пока я войду. Пока поверю в собственные слова. Пока проверю шкаф, загляну под рояль, пока сама задвину ржавый засов и скажу себе: «Ты одна. Абсолютно одна. И в безопасности».

Эта фраза все еще звучала в голове — мой собственный голос, записанный заранее, ровный, профессиональный, уверенный. Он шептал это как заклинание, но теперь казался издевательским, громким, фальшивым — как радио, обещающее мир и процветание на фоне падающих бомб. Голос не успокаивал, он смеялся надо мной.

Силуэт пошевелился.

То, что я раньше принимала за страх, оказалось лишь его слабым, водянистым отражением. Настоящий ужас был плотным, вязким, как глина. Он заполнил грудь, вытеснив воздух, прошел по венам, превратив кровь в лед. Тело больше не принадлежало мне. Голос застрял в горле, не прорываясь наружу.

Связь с реальностью оборвалась. Тело — то, настоящее, где-то далеко, в моей квартире, — превратилось в бесполезную оболочку. Якорь, который удерживал меня в мире живых, рассыпался в пыль.

Я оказалась здесь. С ним.

Стены перестали быть защитой. Они сжались, превращаясь в клетку. Свет — не спасение, а прожектор, высвечивающий каждое движение. Дверь, за которой я могла бы уйти, осталась заперта — моими же руками.

— Кто ты? — спросила я, пытаясь вникнуть в суть происходящего.

Силуэт поднял руку. Медленно, без угрозы. Не указывал, не звал по имени. Просто поманил — легким, почти небрежным движением пальца.

Я закричала.