Книга 280+1. Из клетки на свободу, страница 29 – Аня Свободная

5. Его детство. Иногда он рассказывал о себе. Тихо, отрывисто, будто каждое слово давалось ему с трудом. Отец — военный инженер, подполковник в отставке. Жёсткий, авторитарный. Учил, что «мужик должен брать своё». Давил с детства: «Не сиди за компьютером, как девчонка, иди на улицу, драться учись». Мама была мягче, но боялась мужа и почти не заступалась. Он ненавидел всё, связанное с армией. Бунтовал тихо: сидел часами за старым компьютером. Учился сам — BASIC, Pascal, потом C++. В школе математика и информатика давались легко, выигрывал олимпиады. Учителя говорили: «У тебя талант». Одноклассники не любили — «не такой, как все», «шибко умный». Он отвечал холодным презрением. Компьютеры стали его убежищем. Мир, где он был хозяином — мир алгоритмов, кода, сетевых протоколов. Без людей. Без отца. Понятный и послушный мир. Но совсем одному было всё-таки трудно. Однажды он сказал тихо, почти шёпотом: «Я не злой, Ань. Просто устал быть один». Я молчала. Потому что знала: это не оправдание. Это объяснение. Но не оправдание.

6. Политика.Когда он хотел «нормальных разговоров», он часто заводил тему политики. Я помню то, что он говорил почти дословно, потому что это было редкими моментами, когда он звучал как нормальный человек, и я не могла не согласиться с ним. Позиция у него была чёткая: антивоенная, антипутинская, антиимперская. Он ненавидел власть, цензуру, войну, пропаганду. Это было искренне. Он говорил мне тихо. В спальне. Когда думал, что я «привыкаю».

О войне: «Эта война — преступление. Путин сошёл с ума. Империя в голове. Хотят "величие" — а получают гробы. Я не поеду никогда. Если призовут — уеду. Или сдамся. Лучше плен, чем убивать или быть убитым».

О Путине и власти: «Власть — клетка. Для всех. Они держат народ в страхе. Цензура, ложь, тюрьмы. Я ненавижу это. Но они делают ложь нормой». Ирония — он говорил это мне, сидевшей в его клетке.

О пропаганде: «Российское телевидение — яд. Люди верят, что "враги кругом", что "мы великие". А мы — в дерьме. По уши. Я не смотрю никогда. Только книги. Правда там». Здесь он как-то даже вспомнил анекдот о дедушке, который объясняет внуку, почему тот его часто видит с книгой и редко — с газетой: потому, что книги делают человека умным, а газеты — нервным.

О будущем России: «Россия могла бы быть свободной. Без него. Без империи. С нормальными людьми. Но они боятся. Все. Даже я боялся раньше».

Однажды он с удовольствием рассказал о том, как в декабре 2025 г. неизвестные хакеры взломали реестр военнообязанных и, видимо, надолго парализовали его работу. «Так им, козлам, и надо» — говорил он на редкость весело. Как оказалось, он был специалистом в области сетевой безопасности, и его особенно раздражали коллеги, которые работали в интересах цензуры или слежения за гражданами. Он считал, что они позорят и предают профессию и даже сравнивал их с автомобильными инженерами, которые проектировали газенвагены (Газенваген — автомобиль с фургоном, в который проведен выхлопной газ от двигателя для уничтожения запертых в фургоне людей, применялись в фашистской Германии и предположительно НКВД СССР — прим.). Те же, кто делал реестр военнообязанных были, по его словам, еще и идиотами, нарушавшими элементарные правила безопасности.