Книга 280+1. Из клетки на свободу, страница 45 – Аня Свободная

Слёзы горячие хлынули сразу — громко, рыдала в подушку, чтобы не разбудить соседей. Ярость внутри — как он смел сравнить? Его «сделку» с армией, с фронтом — с моим унижением, когда тело брали силой, без выбора, просто ад на протяжении 280 дней? Он думал — это то же? Моя боль, мой страх, моя отключка души — как его «тайный контракт» ради свободы? Бесило. Разрывало. Я сжала планшет так, что экран чуть не треснул, швырнула его на кровать, била кулаком по подушке, кричала внутри: «Ты не знаешь! Не знаешь, каково это — раздвигать ноги, когда ненавидишь, когда тело предаёт, когда душа кричит «нет»!».

Прочитав это, я позвонила Лизе сразу — поздний вечер, но она взяла трубку. Пересказала эти строки, рыдала в голос. Лиза, впрочем, и сама уже прочитала книгу. Она сначала молчала, потом раздался её хриплый, полный ярости, голос:

— Он сравнил свою «сделку» с армией с твоей болью? Его фронт — как твои ноги раздвигать в клетке? Клетку ему самому за это навечно. Бесит. Жжёт.

Я плакала громче:

— Лиза... огонь мой... как он смел?

— Монстр писал. Не человек. Но он пишет, что вина жжёт его. Пусть жжёт вечно.

Когда вышел английский перевод (октябрь 2030), я прочитала его за одну ночь. Английский я знала хорошо — работала с англоязычными СМИ. Это было легче, но жёстче: на английском его вина звучала как приговор.

Когда весной 2030 года я узнала, что он жив, я не испытала ни радости, ни огорчения в чистом виде. А что-то третье. Сначала — шок. Потом — злость. «Он жив. Написал книгу. Стал «героем» на Западе. А я до сих пор просыпаюсь от кошмаров».

Тогда я даже хотела написать гневное письмо в издательство: «Это насильник. Запретите». Но не написала. Постепенно злость сменилась странным облегчением. Не «я рада, что он жив». А «он жив и страдает». Потому что в книге он писал о себе как о монстре. Без оправданий. С ненавистью к себе. Я не обрадовалась. Но и не огорчилась. Я почувствовала… справедливость.

Он не умер героем. Он живёт с тем, что сделал. И это хуже смерти.

Это облегчение стало первой трещинкой в стене ненависти.

Я начала перечитывать книгу. Несколько раз за год. И постепенно злость ушла. Осталось любопытство: «Кто он теперь?»

Тогда я начала делать заметки для своей книги. Я знала каждую строчку «280+1» наизусть. Знала, что он описал всё без смягчений: и ток, и насилие, и как заставлял меня саму себе делать больно.

Когда я закончила свою книгу («После 280 дней»), в черновике была глава «Ответ ему». В финальной версии её вырезали по совету редактора, который посчитал ее слишком личной. Она была опубликована позже — в издании 2035 года. Вот текст этой главы:

Я пишу это не для тебя. Я пишу это для той Ани, которая лежала голая на холодном полу и считала трещины на потолке, пока ты насиловал её. Для той, которая доставала бутылку воды лоскутом футболки и думала: «Если я это сделаю, значит, я ещё жива».

Ты написал свою книгу. Я прочитала её много раз. И каждый раз плакала на одной и той же странице: где ты пишешь, что впервые испугался, когда я достала ту бутылку на 20 сантиметров дальше, чем ты рассчитывал.

Ты думал, что это был твой проигрыш. А это был мой первый выигрыш.

Ты описал всё: ток, насилие, зеркало, как заставлял меня самой себе делать больно. Ты не смягчил. Спасибо. Потому что теперь я знаю: ты не прячешься. Ты просто показал себя настоящего.