Книга 280+1. Из клетки на свободу, страница 65 – Аня Свободная

Я улыбнулась сквозь лёгкие слёзы — Лиза, сестра моя, доверяет мне, просит помощи — по существу, у него — у того, кого ненавидит и считает монстром. Показала сообщение Алехандро. Он сидел рядом, держал мою руку. Прочитал, кивнул спокойно: «Можно. Через Anya-280. Наша сеть в Иране работает. Попробую вытащить данные».

Я обняла его, прижалась: «Спасибо...». Написала Лизе: «Он попробует».

Ответ пришёл не сразу. Потом звонок. Голос Лизы тёплый, но с ноткой борьбы: «Через него? Через этого монстра? Ладно... женщины в опасности... спасать надо... спасибо тебе».

Он работал полночи — настроил нестандартную маршрутизацию, отправил инструкции мне, а я переслала Лизе. Лиза вытащила документы, содержавшие планы новых запретов и наказаний для женщин в Иране. Широкая огласка вызвала резонанс в мире, власти Ирана «дали заднюю». Это спасло тысячи женщин от новых бед.

Лиза позвонила позже, голос мягче:

— Спасибо тебе, Аня. Эти документы спасли многих.

— Это ему спасибо, Лиза. Это он их достал. Полночи работал. Ради тебя. Ради них.

Лиза замерла — я слышала, как дыхание её сбилось. Потом фыркнула — голос хриплый, но без прежней ярости:

— Ему? Монстру?... Ладно. Спасибо ему. Полезный — иногда. При правильном применении. Но монстр. Не забуду никогда.

Я улыбнулась сквозь слёзы:

— Знаю, Лиза. Он тоже знает.

Она помолчала.

— Твоему монстру такая проблема на один клык оказалась. Пролез все-таки. Передай ему привет... жгучий.

Я передала. Он улыбнулся:

— Знаешь, мне это напомнило анекдот: На параде в Москве стоят два еврея. Один из них выкрикивает: «Пламенный привет коммунистической партии! Пламенный привет советскому правительству!...» Его товарищ спрашивает: «Давно ты стал таким патриотом?». Первый отвечает: «Ну, не могу же я кричать «Чтоб вы сгорели!»». Вот и Лиза твоя тоже так.

— Лиза бы тебе прямо сказала — ответила я — Лиза — огонь!

Но так или иначе было видно, что ему все равно приятно получить от Лизы привет — даже жгучий.

Даже после возобновления общения с Лизой в ноябре 2033 года я долго не решалась рассказать ей о беременности. Я представляла себе Лизу, когда она узнает: руки — в кулаки, глаза — огонь: «Беременна? От него? Монстра? После подвала? Тока? Клетки? Как ты можешь? Носить его ребёнка? В себе? После всего?»

Лиза узнала в феврале 2034 года, когда я прислала фото УЗИ. Она молчала несколько дней. Позже рассказала: «Я сидела одна в квартире в Тель-Авиве, смотрела на это маленькое пятнышко — ребёнок её, от него. Боль и злость нахлынули: как она может связать жизнь с ним ещё глубже после того ада? Но потом подумала о ней — о её счастье, о том, как она выжила. Написала: «Ребёнок — твой. Ради тебя приму всё». Это было тяжело, злость не ушла, но любовь к ней оказалась сильнее».

Роды прошли 15 мая 2034 года в больнице Асунсьона — двенадцать часов боли, но в конце крик ребёнка и маленький розовый комочек с моими глазами. Девочка. Он держал мою руку, мы оба плакали тихо. Девочку назвали Лусия-Анна Морено-Ковалева (Luz — свет (исп.)) — радость, которая изменила всё.

Я сразу отправила фото Лизе с надписью «Лусия-Аня. Твоя племянница. Наша». Она ответила коротко: «Красивая». Позже рассказала: «Увидела фото — крошечная, в её руках. Счастье за Аню было огромным: её ребёнок, её счастье. Но злость ударила тоже — его кровь в этом невинном создании. Плакала долго, пытаясь совместить радость и ненависть. Позвонила ей: «Она красивая... твоя. Полностью твоя. Люблю её уже. Прилечу летом, обниму»».