Книга Ручной монстр и Огненная сестра, страница 10 – Аня Свободная

Потом взяла телефон и написала Лизе сама — коротко: «Он мне показал апелляцию. Сарказм — это уже прогресс. Спасибо, что не удалила его. Спасибо, что держишь трос. Мы тебя любим. Оба».

Она ответила через час: «Манго тройная вам обоим».

Я улыбнулась сквозь слёзы. Потому что знала: это её способ сказать «я вас люблю». Без лишних слов. С тросом в руке.

С самого начала и сам Алехандро, и все, кого волнует проблема свободы информации, понимали, что пользователями Anya-280 будут не только политические активисты, диссиденты и журналисты. Вопрос о возможности криминального использования Anya-280 возникал не раз. И каждый раз он был очень тяжёлым. С этой же проблемой в прошлом неоднократно сталкивались и другие проекты — прежде всего, Tor. Удовлетворительного решения они не нашли и ограничились констатацией того, что процент криминального использования сети невелик.

Первый серьёзный разговор на эту тему у меня с Алехандро произошёл в середине февраля 2033 года — примерно через два месяца после моего приезда в Асунсьон.

Мы тогда уже начали немного сближаться, но я всё ещё очень сильно боялась и сомневалась. Однажды вечером я спросила его прямо:

— Ты понимаешь, что твою сеть, которую ты создаёшь, могут использовать не только хорошие люди? Что через неё могут торговать наркотиками, оружием… и детьми?

Он сильно покраснел, долго молчал, потом ответил очень тихо:

— Понимаю. И да, я знаю, что это возможно. Но я не могу контролировать трафик сети. Я не могу контролировать всех, кто возьмёт мой код. Anya-280 — не первая анонимная сеть. Я просто сделал свою сеть гораздо удобнее для «чайников» — чтобы обычный человек, а не только IT-специалист или хотя бы продвинутый пользователь, мог читать и говорить правду, когда цензура перекрывает всё остальное. Если я остановлюсь — преступники просто перейдут на другой инструмент. А если бы таких сетей вообще не было — цензура победила бы полностью, и это было бы ещё большим злом. Цензура не просто прячет слова — она отдаёт целые страны в руки диктаторов.

Я тогда заплакала и сказала:

— Ты создаёшь инструмент, которым могут пользоваться такие же монстры, каким ты когда-то был. И ты готов с этим жить?

Он опустил голову и ответил едва слышно:

— Я не готов. Но я не знаю, как иначе.

Вновь этот вопрос возник в июле 2034 года — когда Лиза была у нас первый раз. Вечером пятого дня — 21 июля — Лиза спросила резко, без подготовки:

— Скажи мне честно. Ты понимаешь, что твою сеть, которую ты сейчас строишь, будут использовать не только «борцы за свободу», но и торговцы наркотиками, и те, кто продаёт детей?

Алехандро сильно покраснел. Он опустил голову, пальцы сжали край стола. Голос был тихим, но ровным:

— Понимаю. Любой открытый код можно использовать во зло. Я не могу запретить людям брать его и делать форки. Но Anya-280 — это клапан свободы. Если цензура победит полностью — это будет ещё большим злом.

Лиза тогда встала и ушла в сад. Я пошла за ней. Когда мы вернулись через полчаса, она посмотрела на него и сказала уже тише:

— Я не требую, чтобы ты закрыл сеть. Я требую, чтобы ты никогда не забывал цену. Потому что я помню, как кричала Аня. И так же кричат дети, когда их снимают в порно. Я не позволю тебе забыть.