Книга Ручной монстр и Огненная сестра, страница 46 – Аня Свободная

Первый вечер мы просто сидели на террасе, слушали шум волн и пили холодное белое вино. Лиза вдруг подняла бокал и сказала:

— За то, что мы всё-таки доехали. И отдельное спасибо мне, что я никого из вас не убила по дороге. Особенно тебя, Але, когда ты в третий раз подряд включал этот свой дурацкий плейлист.

Алехандро рассмеялся:

— За нас троих. И за твоё ангельское терпение.

Я смотрела на них и думала, что это, наверное, один из самых странных и самых правильных моментов в моей жизни.

Наш обычный день выглядел примерно так.

Утром Алехандро вставал первым и готовил свежий мате — на месте, по всем правилам. Мы завтракали в саду: свежие круассаны, фрукты, йогурт. Лиза обычно выходила позже всех, в большой рубашке Алехандро и с растрёпанными волосами, садилась за стол и молча тянулась за кружкой. Иногда она просто клала голову мне на плечо и говорила: «Ещё пять минут тишины, ладно?» Я тоже иногда надевала его футболки — в этом было что-то успокаивающее, свой запах, своя защита. Видимо, у нас с Лизой одинаковое маленькое пристрастие.

Я иногда просто смотрела на него в такие моменты.

Алехандро высокий — почти метр девяносто, с широкими плечами, которые уже начали слегка сутулиться, будто он всю жизнь нёс на них невидимый вес. Кожа загорелая, грубоватая от парагвайского солнца. Волосы тёмные, коротко стриженные, с заметной проседью на висках и надо лбом — серебристые нити, которые он не прятал и не красил. Лицо крупное, резкие скулы, глубокие вертикальные морщины между бровями — след постоянного напряжения. Глаза серо-зелёные, глубокие, всегда с лёгкой виноватостью, даже когда он улыбался, особенно глядя на Лусию, Ивана или на меня.

Он не красавец в классическом смысле. Но в нём есть смесь силы и хрупкости, вины и нежности, которая делала его одновременно чужим и родным. Когда он стоит в саду с кружкой кофе в руках и смотрит на холмы, он кажется одновременно здесь и где-то очень далеко.

Он не красавец. Он живой. И именно поэтому я до сих пор не могу отвести взгляд. Это всё ещё тот же человек, но уже совсем другой. Тот, кто когда-то сломал меня, а теперь каждый день собирал по кусочкам.

На секунду перед глазами мелькнуло старое воспоминание: он входит в подвал с бутылкой воды, ставит её на пол рядом с клеткой, где я сижу и молча уходит, не сказав ни слова. Тогда его взгляд был тяжёлым, почти пустым. Сейчас, когда он поворачивается ко мне, в его глазах — тепло.

Я коснулась пальцем почти незаметного шрама на шее и моргнула, отгоняя картинку. Здесь, под ярким уругвайским солнцем, среди смеха детей и шума океана, это казалось почти нереальным.

После завтрака мы шли на главный пляж. Днём мы были самой обычной семьёй с двумя маленькими детьми: песочные замки, ведёрки, крем от загара, который приходилось обновлять каждые полтора часа. Алехандро носил Ивана на плечах и бегал с ним по мелководью, Лиза учила Лусию делать «бабочек» из мокрого песка, а я просто сидела под зонтом и смотрела на них. Иногда мы все вместе заходили в воду и держались за руки — Лусия между мной и Лизой, Иван на руках у Алехандро.

Около двух часов дети засыпали в своей отдельной комнате. К этому времени приходила Кармен — пожилая местная няня, которую нам порекомендовали хозяева дома. Она сидела дома с книгой или вязанием и при необходимости сразу заходила к детям. Мы ей полностью доверяли.