Книга Пока не погаснет последний фонарь. Том 3, страница 75 – Вероника Шэн, Ангелина Шэн

— Не поддается…

— Хотя бы волки не проберутся, – пожал плечами незнакомый мне седой мужчина, с интересом разглядывая скудный интерьер.

В следующую секунду открылась дверь, на которую указывала Эмири. В комнате, которая предстала перед нашими глазами, оказалось куда светлее. В центре комнаты, застеленной татами, спиной к дверям сидела женщина, укутанная в старое кимоно, и что-то тихо напевала себе под нос. Раздражающий запах духов и косметики усилился, вызывая легкое головокружение. Незнакомка взяла с подноса какую-то склянку, и я поняла, что женщина наносит макияж. Она подхватила расческу и начала водить ей по голове, и тогда я с легким отвращением заметила, как вслед за движениями женщины на татами начали падать ее истончившиеся волосы.

— Ко мне наконец пожаловали гости? Кто это? Мой будущий муж пришел? Я уже готова!

Я невольно вздрогнула и настороженно переглянулась с друзьями. От этого голоса меня передернуло, словно кто-то с силой провел ногтями по стеклу.

Но главная причина, почему по коже пробежала дрожь, сердце забилось быстрее, а дыхание поспешило догнать его темп, заключалась в том, что перед нами сидел ёкай.

Поднявшись с колен, женщина медленно обернулась, и, увидев ее лицо, я отшатнулась.

Черты лица ёкая были не просто отталкивающими – они оказались почти жуткими. Лицо было неестественно выбелено косметикой, толстый слой рисовой пудры потрескался и собрался комками в глубоких морщинах. Высоко на лбу вместо бровей чернилами хаидзуми^[39] были выведены тонкие черные дуги, а улыбка ёкая или, скорее, безумный оскал обнажал черненные по давней моде зубы.

В руках ёкай держала зеркало, в которое, видимо, смотрелась, пока наносила макияж. Многослойное, некогда яркое и дорогое кимоно было выцветшим, грязным и проеденным молью.

— Ао-нёбо^[40], – испуганно выдохнул Сатакэ и, тут же схватив за руку Кодзиму, дернул женщину себе за спину.

— Как много гостей, – еще шире заулыбалась ао-нёбо.

Она сделала пару шагов вперед, и все, кто еще стоял у дверей, отшатнулись. Ао-нёбо, выйдя в прихожую, пристально оглядела замерших участников кайдана, которые выжидающе и с опаской следили за каждым ее движением.

— Кто же из вас мой будущий муж? – спросила ёкай.

— Я так подозреваю, претендентов нет, – хрипло прошептал Одзонэ.

— Конечно… – холодно откликнулся Кадзуо и сосредоточенно прищурился. – Она его съест.

Я с трудом сдержала судорожный вздох. Съест. Опять. Почему ёкаи все время пытаются нас съесть?

Ао-нёбо с интересом рассматривала своих «гостей». Когда ее пробирающий до костей взгляд упал на меня, я с трудом сдержалась, чтобы не броситься куда-нибудь подальше, а от вида пронзительно черных глаз, в которых плескалось безумие, к горлу поднялась горечь.

— Девушек она не тронет? – дрожащим голосом спросила Мията.

— Я бы не был в этом уверен, – хмыкнул седой мужчина.

— И что нам тогда делать?

— Бежать, – отозвался Кадзуо.

И в следующую же секунду все последовали его совету. Ао-нёбо или ждала, пока мы кинемся в стороны, или же сама решила напасть именно в этот момент. Но вот ее лицо исказилось в жуткой гримасе, и она бросилась на нас, вытянув бледные морщинистые руки.

Я дернулась в сторону, едва не ударившись плечом о стену, и столкнулась с другим героем кайдана. Он оттолкнул меня, но Кадзуо тут же придержал меня за плечи. Скрыться из прихожей можно было либо через двери, которые вели во вторую комнату, либо через главный зал, на пороге которого стояла женщина-людоед. Прихожая была слишком маленькой, и мы оказались в ловушке, зажатые в угол, тогда как нам необходимо было бежать и прятаться.