Онлайн книга «Горе-волшебник»
|
ГЛАВА 1 Уже битый час я прятался в шкафу, а Корвиус все не думал успокаиваться. Сейчас этот огромный дядька был больше похож на взбесившегося кузнеца, который случайно вдарил себе по пальцу тяжеленной кувалдой, чем на почтенного Верховного волшебника Школы. А заодно и моего родного деда. Нет, ну разве ж я виноват, что уродился таким бездарем? Это так меня дед зовет, сам я так не думаю. Ну не дается мне это их волшебство, так что теперь делать? Не вешаться ж с горя! Зато я быстрее всех бегаю и из рогатки стрелять умею. И чего они все на меня так набросились как собаки с голодухи на кусок черствого хлеба? Бабка моя и та все время говорит, что в семье не без выродка. Я сначала на нее сильно обиделся. Долго дулся — даже есть не шел (только с кухни плюшки да калачи таскал, так разве ж это еда для растущего ребенка?), зыркал на всех злобно. У меня это здорово выходило — я перед зеркалом хорошо научился. А потом бабка объяснила, что выродками зовут тех, кто родился без способностей к волшебству в семье волшебников. Вроде как выродилось в нем, то есть во мне волшебство. Это-то я понял, только зачем же слово такое ругательное придумали? В деревне, что возле нашего замка, за такое и в глаз дать могут. Один такой умник лопоухий назвал меня так разок. Больше так не делает. Он теперь вообще на глаза мне не показывается. Да и на кой мне это их волшебство сдалось? Всю жизнь штаны за свитками и книжками просиживать да раз в год чего-нибудь там большое и страшно важное наколдовать? Не, не по мне такая жизнь. Я на волю хочу. Мир повидать, на людей поглазеть, себя показать. Я уже два раза убегал. Один раз даже почти получилось. Маленечко не долетел до берега рва, когда прыгал с поднятого моста, так в воду и плюхнулся. Это, конечно, ерунда, только вот я плавать не умею. А ров вокруг нашего замка ой глубокий! Предки-волшебники хорошо постарались, чтоб защитить свое богатство. Они молодцы, а я чуть не потоп! Единственное дидятко! Наследник, между прочим! Так я еще и виноват оказался. Дед потом долго ругался (он у меня вообще горячий), на цепь грозился посадить. И посадил. Только не на железную цепь, а в ученическую и заставил переписывать какие-то непонятные свитки. Так это ж он сам придумал, а мне еще и влетело за то, что его «бесценная библиотека» сгорела. Я честно писал! А потом заснул немножечко, свечку локтем зацепил, она и повалилась. И, зараза такая, не потухла! Я ж не виноват, что там скучно было. Дед так разорался, что я чуть не оглох. Радовался бы, что единственный внук живой остался, так он все: «бесценная библиотека», «бесценная библиотека». Тьфу! И за что мне это все? Выродок и выродок, чего они все ко мне прицепились? Не могу колдовать, так и не надо! Вон сколько профессий хороших: кузнец, конюх, пахарь… Так нет же, угораздило меня быть «единственным наследником древнейшего рода волшебников». Аж оскомину набило — так часто мне это талдычили. — Марвус! Выходи! — завопил почти над самым моим ухом дед, я чуть не подпрыгнул! — Выходи, неслух, или я тебя в угол поставлю! Чего?! Это он меня собрался в угол ставить? Да я ж совсем взрослый — мне уже тринадцать стукнуло, а он меня — в угол! Теперь точно не вылезу! С голоду помру, а не вылезу! Дед поворчал себе чего-то под нос и пошел искать меня куда-то еще. Фух, пронесло! Ой! Мой живот заурчал так громко, что я со страху вжался в стенку шкафа. Не виноватый я! Я ж говорил, что расту. Не, кажись, все-таки пронесло. Тихо стало, можно будет скоро и вылезать. Совсем тихо стало, даже мухи жужжать перестали. Ой, не к добру это, ой, не к добру! |