Книга Дедов завет, страница 57 – Алла Касперович

Пар явился ровно к ужину (кто бы сомневался!), а Гэн спустя еще полчаса. И оба они подтвердили, что волшебник Ковариус уходит завтра из дома в десять часов утра и вернуться должен не раньше пяти вечера, потому что во Дворце будет какое-то очень важное совещание.

Я всю ночь проворочался в постели, даже достал миниатюрный портрет родителей, чтоб заснуть — не помогло. И только с рассветом я наконец забылся. Чтобы почти сразу же быть разбуженным злобным Намусом! Нет, он, конечно, не злобный, но я ж не выспался!

— Доброе утро, господин Марвус! — поклонился он, совсем не обращая внимания на то, что я, мягко говоря, совсем не рад был его видеть. — Ты просил меня разбудить тебя в семь.

А ведь и правда! Оладка перепеченая!

— Угу, спасибо.

Я был таким сонным, что даже не стал сопротивляться, когда камердинер меня одевал и причесывал. И вкуса еды за завтраком тоже не чувствовал. И даже не помнил, о чем говорил с Вессалией. Хорошо хоть запомнил, что вообще с ней о чем-то говорил. Кэндрис тоже что-то сказал, наверное, хотел меня подвезти, но я от него отмахнулся. Кучер не стал настаивать, но смотрел на меня с большим сомнением. Ну и ладно.

Как добрался до дома Пара — понятия не имею. Помню только, что поздоровался с профессором Панриусом, отцом Пара (таким же круглым, как и сын), когда тот куда-то уходил. Ах да! Он же тоже должен был быть на том важном совещании, что и отец Триссы. Потом мы позавтракали во второй раз. И не только я! И уже после этого пошли к дому Триссы незнакомыми мне переулками. Оказалось, что Пар очень хорошо знает Столицу. Выбрались мы прямиком к заднему двору особняка Триссы.

— Готов? — спросил Пар.

— Ага. — Однако сам я в этом не был уверен. У меня было такое чувство, словно я находился во сне. А может, так оно и было? — Пар, ущипни меня. Ай! Больно!

— Сам просил, — пожал плечами толстяк. — Пошли, что ли.

— Ага.

Он постучал в дверь высокой кованой ограды, и к нам медленно и с достоинством подошел… большой черный лохматый пес.

— Гав!

— Привет, Черри! — обрадовался ему Пар. Псина завиляла хвостом и попыталась просунуть морду между прутьев, но ничего не вышло. Тогда мой друг протянул руку, и пес с радостью ее облизал. — Хороший мальчик! Ай, молодец! Ай, умница! Открой дяде Пару дверь, будь лапанькой!

Я покосился на друга как на умалишенного, а потом вспомнил говорящих кошек возле лавки Зарины и успокоился. Вовремя, потому что Черри вдруг встал на задние лапы, передние поставил на дверь, и она с тихим скрипом отворилась.

— Ого! Ну ты даешь! Я думал, что ты только людей усыплять умеешь, а ты еще и животных дрессируешь!

Пар гордо задрал голову и ухмыльнулся, мол, я еще и не такое умею. А Черри в это время крутился у его ног и так и норовил облизать. От этого забавного вида мне немного полегчало, и я стал лучше соображать. Жалко только, что ненадолго.

Вскоре к нам вышел слуга, чтобы посмотреть, почему пес так радостно поскуливает. Увидев Пара слуга не удивился и даже улыбнулся, но потом он заметил меня. И только он открыл рот, чтобы что-то сказать, как Пар тут же его усыпил. Черри он оставил за сторожа.

— Пошли.

— Угу.

В доме было удивительно тихо. Даже у нас было и то шумнее. Здесь же было как будто тяжело дышать — такая тут была тяжелая обстановка. И ведь это мы только зашли с черного входа. Дальше было только хуже. Все было такое мрачное и неприятное, что я поежился. А еще здесь было сыро, чего я никак не ожидал от такого богатого особняка. Теперь понятно, почему Трисса, мягко говоря, не любила свой столичный дом.