Книга Дедов завет, страница 64 – Алла Касперович

Они переглядывались между собой, но все-таки решились сделать так, как предложил я. И только тот, что с урчащим животом, дожевал кусок хлеба с сыром, как в столовую вернулась Вессалия. А я как нив чем не бывало, сидел за столом и держал в руках вилку и нож.

Вессалия оглядела стол, кивнула и сказала:

— Как я вижу, ты поел, господин Марвус.

Ну, не то что бы…

— Ага.

— Вот и хорошо. К тебе пришли. И ждут в кабинете.

Оладка перепеченая! Я ведь и крошки не проглотил! Но Вессалия так строго на меня смотрела, что та самая крошка мне и в рот бы не полезла.

— Иду-иду, — вздохнул я и вылез из-за стола. — Кто хоть ждет-то?

— Профессор Ремус.

Оладка перепеченая. Час от часу не легче. Вот спрашивается: зачем ко мне пожаловал этот бабоподобный недомужик? Ладно, вот сам и спрошу.

Профессор Ремус, лучший друг моего отца (хоть я до сих пор в это не верю), сидел в моем любимом кресле и от нечего делать листал какую-то книгу. За учебный год я привык видеть его в длинной черной профессорской мантии. Сейчас же мантия на нем была светло-фиолетовая и украшенная золотой вышивкой. Свои длиннющие светлые волосы он заплел в косу и перекинул через плечо, тонкие усики были лихо закручены, а на лоб спускалось несколько завитков. Бе!

— О! Привет, малыш! — Профессор меня заметил, захлопнул книгу и положил ее на стол. Сам он не встал, разумеется.

— Здрассссьте.

— Садись. — Он указал на кресло напротив себя.

— Спасибо, я постою.

— Как хочешь, как хочешь, — ухмыльнулся он. А потом глянул куда-то за мое плечо и сказал, слащаво улыбаясь: — Милая Вессалия, могу я попросить еще одну чашечку чаю. Чай здесь просто восхитительный.

Я обернулся и аж рот раскрыл — Вессалия, строгая Вессалия, никогда не улыбающаяся Вессалия раскраснелась как девчонка. Как же она сейчас была похожа на мою бабулю, когда Ремус за мной в наш замок приезжал, чтобы увести меня в Школу. Да чем их этот… этот берет?! Вон и в Школе у него уйма поклонников. Но тут я не без ехидства вспомнил, что единственная женщина, которая ему по-настоящему нравится (а может, он ее даже любит), постоянно посылает его к предкам. Так держать, профессор Аварра!

— И если можно, еще немного печенья, — продолжал Рему. — Это я уже съел.

Вот же нахал!

— И мне тоже, — сказал я, вспомнив, что так и не поел. — И еще хлеб с сыром.

Вессалия нахмурилась, но кивнула и ушла. А я остался стоять в дверях.

— Да садись уже, — улыбнулся Ремус. — Шея болит на тебя смотреть — вон как вымахал.

Ладно, так уж и быть — сяду. Раз я теперь такой высокий.

— Ну, рассказывай как поживаешь.

Я открыл было рот, чтобы ответить, но тут же его закрыл. Оладка перепеченная! От него идет тот самый запах, что я запомнил! Правда слабый, но все-таки. Что там мама говорила насчет светловолосого человека?

Тот самый запах! Или все-таки нет… Принюхавшись, я понял, что ошибся. Это запах был просто похож на тот, что я все никак не мог вспомнить. Такой же приторно сладкий, но все же не такой. А это были всего-навсего духи Ремуса. Бе!

— Как поживаешь? — спросил он.

— Нормально. Вы зачем приехали?

Если бы я был на его месте, то наверняка бы чувствовал себя сейчас очень и очень неуютно. Еще бы! Я ж так на него недобро смотрел. Но он, похоже, ничуть не беспокоился. Он ни разу не поперхнулся, попивая чай[КАВ1], и ни разу не подавился пока ел печенье.