Книга Магические будни интровертки, страница 111 – Алла Касперович

— И ты здравствуй, Митрофан! — улыбнулась я ему, указывая на стульчик, на который тот и уселся. — На что жалуешься?

— А на что мне жаловаться, красавица? Всё у меня хорошо. Это Любава моя меня к тебе прислала. Говорит, примочку ты ей обещала какую-то от мешков под глазами.

— Точно! — расхохоталась я. — А почему ж раньше не пришёл? У меня давно готово.

— Так, знали все, что ты занята очень, вот без особой нужды и не беспокоил тебя никто. Любава моя и с мешками хороша. Это ей всё что-то не так да не эдак.

— Ладно, будет ей примочка!

С полки я взяла бутылочку из синего стекла и передала её заботливому мужу. На мгновение наши пальцы соприкоснулись.

— Ой, спасибо тебе, девонька! — разулыбался старик. — Любава моя ой как обрадуется!

Он говорил, а у меня дыхание перехватило.

— Погоди… — Я взглядом попросила разрешения дотронуться до его груди и, получив его, приложила к ней ладонь. Сердце лешего держалось на чистом упрямстве и в любой миг готово было остановиться. А я ничего не могла с этим сделать. Совсем ничего. — Митрофан…

— Тс… — Он приложил палец к губам. — Это будет наша маленькая тайна.

Тем же вечером меня как будто что-то выключило. Как я доползла до кровати, неизвестно, но каким-то чудом я проснулась в ней. И сколько бы петух за окном ни заливался, встать у меня не получалось. Увы, я столкнулась с полным опустошением: и моральным, и физическим. И я даже не могла понять, что хуже. Вот и плата подоспела за новую силу. Мда… Но я знала, на что шла.

Свернувшись клубочком, я накрыла голову одеялом, тем самым показав всем, что я «в домике». Кому — всем? Неважно. Главное, чтобы меня никто не трогал. Сколько я так пролежала? Без понятия.

— Настенька… — Боюн залез ко мне под одеяло и дотронулся своим носом до моего. — Ты как?

— Мм… — только и смогла ответить я.

— Да… Настенька, вечер уже. Поешь, пожалуйста.

— Мм…

Только ради спокойствия кота я заставила себя встать, попить немного воды и съесть кусочек сыра. И пока я была в главной комнате, услышала короткий разговор с улицы.

— Не ест ничего, — жаловался Боюн. — Что делать-то будем? Может, к Василисе её, а?

— Подождём до завтра, — отвечал Тор.

Дослушивать я не стала, потому что чувствовала, что вот-вот упаду, поэтому поплелась обратно в спальню. Да там и забылась тяжёлым, муторным сном.

Наутро я почти восстановилась. По крайней мере, это касалось моего тела. Что же до духа… Здесь сутками в царстве грёз точно не обойдёшься. Теперь я ещё больше стала восхищаться врачами и медсёстрами из моего родного мира. Как, скажите, как им удаётся не впасть не то что в хандру, а в самую настоящую депрессию? Мне бы тоже не помешало не пропускать чужие болезни через себя, но пока я не умела, а потому на какое-то короткое, но очень страшное мгновение, я пожалела о том, чему научилась. Однако мне удалось отбросить эту бредовую мысль, ведь то, что я теперь могла, наверняка спасёт ещё не одну жизнь. Даже если Митрофана мне и не удастся уберечь.

— Настенька! — ахнул Боюн, когда на следующий день увидел меня на улице. Сам он явно куда-то собирался.

— Не к Василисе ли идёшь? — усмехнулась я.

— И к ней тоже, — не стал отрицать он. — Я ж волнуюсь!

— Больше не надо, — подмигнула ему я. — А теперь за работу!

— Настенька… — прищурившись, протянул кошак. — А ничего, что тебя из крайности в крайность бросает? Давай хоть позавтракаем!