Книга Посланница ветра, страница 24 – Алла Касперович

Перехватив мой взгляд, старик с несвойственной для его возраста прытью бросился ко мне. Правда, только после того, как удостоверился, что его инструмент надежно подпирает стенку и наоборот.

— О! Пшекшашнейшая леди! — зашепелявил дед, а я вновь заозиралась в поисках мифической особы. — Ка жешь я рад, шо ты пошетила нашенское жахолустье! Пшекрашная леди, добро пажалавать!

— Здравствуйте! — вежливо поздоровалась я с воздухом, потому что неугомонный дедок уже был за моей спиной, пристально изучая мой зад. После чего, довольно хмыкнув, шлепнул меня по оному.

— Эй!

— Хавоша! — вынес вердикт старый пень, довольно потирая морщинистые руки и причмокивая губами. — Ошень хавоша!

— Сама знаю! — буркнула я. Зря я, что ли столько дорог исходила? Моим мышцам мог бы позавидовать любой атлет.

— Не шерчай, кшасавица! Я ж не ша жла. Я ж шамый главный ченичель кшасоток. Ахтарычем меня жвать. Так меня вше тут кличут. Мужыкант я мештный.

— Зараза ты местная, — пробормотал ближайший к нам мужчина, а его спутница согласно кивнула.

Я только улыбнулась, старик же и вовсе не обратил на них никакого внимания. Скорее всего, его тут и похлеще называли.

— А тебя, желеноглажка, как кличут?

Ничего себе. Как он смог разглядеть цвет моих глаз? Я же обряд провела, чтобы никто их разглядеть не мог. Профессиональная необходимость. Мне ведь приходилось играть разные роли. Я недоуменно посмотрела на старичка. Но тот лишь хитро мне подмигнул.

— Кира я.

— И надолго ль ты к нам, кшасавица?

— Этого я пока не решила.

— А зашем пшыехала-то? Нетути тут у нас ничаво хавошего. Вертала б ты взад, девонька. Жло тут у нас ражвелось. Штрашное! Аж как кшапивица тута.

Но я его не слушала. Меня сейчас занимал совершенно другой вопрос.

— Ахтарыч, скажи: а гадалки тут у вас есть?

— Нетути. Ты первая будешь.

— А… Откуда…

Вредный старикан меня снова проигнорировал. Он поманил меня за собой и подал знак скучающему в углу худощавому парнишке-разносчику следовать за нами. Усевшись за самый дальний столик, Ахтарыч сделал заказ, пока я устраивалась на противоположной лавке.

— Кувшин медовухи. Неражбавленной! И два кубка. Кшасавица платит.

Я поскрипела зубами, но кивнула. За информацию нужно платить. Зевнув, парнишка поплелся выполнять заказ, цепляясь ногой за ногу.

— Ты жря сюды пшыехала, — доверительно сообщил мне дед, пытаясь под столом погладить меня по коленке. Я наступила ему на ногу, и тот, охнув, прекратил свои приставания. Во всяком случае, на время. — Вот ешли бы ты годков на шорок постарше была. А так…

И он захрапел, повесив голову на грудь. Я не выдержала и пнула его под столом. Не сильно, но старик проснулся и заозирался по сторонам.

— А? Шо?

— Что так?

— Ась?

— Ты говорил, что я рано сюда приехала.

— Агась, Агась. Рано. Тут девки младые мрут как мухи. Ужо и полапа… В шмышле, пошмотреть не на кого.

— А что случилось?

— А холера его ражберет. Пошитай ужо год как молодухи помирают. Тока молодухи. Старух ента жаража не берет, шоб ее.

Старик ненадолго умолк, потому что к нам как раз подошел разносчик с тяжелым подносом в руках. Потребовав плату вперед, он, горделиво задрав нос, удалился. Я принюхалась к содержимому кувшина. Разбавил-таки гад. Ну, ничего, сегодня ему приснится злой бабайка, который очень не любит, когда обманывают честных потребителей. Таким же образом я отучила торговок в одном небольшом городке, который я как всегда просто мимо проходила, продавать уже подпорченные товары. Теперь то место славилось честной торговлей. Не могла же я оставить без внимания то, что из-за одной такой торговки у меня полдня крутило живот. Зато теперь и этот парнишка станет расторопным и услужливым. Неплохо было бы за это с трактирщицы денег стребовать, но подозреваю, что разбавлять напитки он не сам научился. А потому я и бесплатно поработать могу — я сегодня добрая.