Книга Наследница Ветра, страница 130 – Алла Касперович

— Куда теперь? — спросил Рэй, по-хозяйски обняв меня за плечи.

— В Призрачную землю, — ответил Вэр. — Если мы выйдем сейчас, то уже через два дня будем на месте. Я знаю краткий пу…

— А вот и нет! — перебила я друга. — Сначала мы зайдем в Лес нимф и дриад.

— Но это же крюк! — возмутился арахноид. От его недавнего благодушного настроения не осталось и следа. — У нас нет на это времени!

— Я должна! Айри мне никогда не простит, если я не повидаюсь с ее сыном!

— Да какая тебе вообще разница! Как будто ты ее еще хоть раз увидишь! — почти прорычал Вэр, но тут же осекся, увидев мои глаза. — Милая, прости, я не хотел. Я не это имел в виду. Прости…

— Кира? — Рэй вопросительно выгнул бровь.

— Мам, о чем это он?

— Да так, — сквозь зубы процедила я. — Это дядя Вэр на радостях слегка рассудком помутился.

На арахноида было жалко смотреть. Всем. Но только не мне. Я прекрасно понимала, что от судьбы мне не уйти, а свой единственный шанс хоть что-то изменить я своими же руками передала другому. И этот самый другой, ради которого я пожертвовала своей единственной возможностью остаться в живых (пусть даже он об этом и не знал), сейчас пытался не дать мне помочь любимой подруге. Ну и что, что я ее больше никогда не увижу! Зато я буду знать, что она вспомнит меня добрым словом. И вообще! Это здесь я иду на верную гибель! По-моему, это честно, если мне дадут право на последнее желание!

— Мы идем в Лес нимф и дриад, — объявила я и вперила в понурого Вэра холодный как снега Стальных гор взгляд. — Это мое последнее слово.

Арахноид обреченно кивнул. Сейчас он был больше похож на побитую собаку, чем на всемогущее древнее существо. Но, повторюсь, жаль мне его не было. Совсем.

— Пап, а чего это с ней?

Что ответил Рэй, я уже не слышала, потому что быстро зашагала прочь из подземелья. Оставаться здесь дольше я не хотела, тем более в компании любимого братца. Однако выбравшись на поверхность, я была вынуждена остановиться и дождаться друзей. Увы, топографический кретинизм злость не лечит.

— Милая… — по лицу моего братика было видно, что он приготовил целую речь, чтобы выпросить мое прощение.

— Не сейчас, Вэр. Дай мне остыть.

Арахноид понимающе кивнул. Кузьмяк тоже предусмотрительно помалкивал. К тому же он был занят — доедал последний леденец. О Рэе я вообще молчу — с ним и так все ясно.

А на небе тем временем взошла красавица-луна, окруженная своими воздыхателями-звездами и свитой, сплошь состоящей из пуховых облаков. Вокруг завели свою старинную балладу незримые спутники ночи. Вся природа радовалась, слушая их волшебную песнь. Передо мной замелькали картинки прошлого. Но на этот раз это были не мои видения — это духи ночи рассказывали свою историю, печальную и радостную, сладостную и полную горечи. Они не сожалели ни об одном прожитом дне, с нетерпением ожидая нового.

Поэтому-то я и не сопротивлялась своей судьбе. Ведь если я не сделаю то, что мне было предначертано, то ничего этого больше не будет. Никого больше не будет. Никогда. Но как же все-таки не хочется умирать! Признаться, я так стремилась в Лес нимф и дриад не столько ради Айри, сколько ради того, чтобы оттянуть неизбежное мгновение. Мгновение моей смерти.

Я на чем свет стоит ругала себя за малодушие, но ничего не могла с собой поделать. Гадалки всегда знают, когда должны умереть, и они всегда к этому готовы. Но, видимо, я неправильная гадалка. Я не была готова. Совсем не была. Я ведь еще так мало времени провела с Кузьмяком, он ведь и правда был для меня кем-то вроде ребенка. Но и это не самое главное. Я осмелилась полюбить. Я позволила себе это, хоть и знала, что из этого ничего путного не выйдет. Да, я сама во всем виновата. Только от этого не легче. Никому не легче.