Книга Наследница Ветра, страница 92 – Алла Касперович

— Ладно. Как мне своего ребенка уберечь?

— Есть один способ. Но ты готова пойти на убийство?

«Я» ненадолго замолчала, а потом решительно произнесла:

— Да.

— Я поняла. Тогда держи вот это, — Наставница протянула «мне» небольшой мешочек. Взяв его, «я» заглянула внутрь.

— И что это?

— Горечавка. Для тебя она безвредна. Но когда ее выпьет беловолосая дева из пророчества…

— Она умрет.

— Этого я тебе точно сказать не могу, но есть такая вероятность.

— Тогда, может, по старинке? Ножичком?

— Нет, обычным оружием ты ее не возьмешь. Только горечавкой.

— Ладно. Давай уж свою траву. А вдруг и правда сработает. Если че, то я сама эту девку пристукну.

Наставница покачала головой и, как мне показалось, лукаво подмигнула. Вот только кому?

Мгновение, и я снова в общем зале. Неужели моя Наставница приложила руку к покушению на меня? Как она могла? Ведь она же должна была увидеть, кем я для нее стану. Или она знала, что горечавка меня не убьет?

Постойте. Паучиха же сказала, что пыталась убить меня дважды.

— Тот обвал…

— Да. Это была я. Ты можешь меня убить за это. Мне уже все равно.

Она поднялась на ноги и, взяв сына на руки, побрела прочь, не оглядываясь. Только сейчас я заметила, что возле меня находился и второй брат-близнец. Он стоял, отрешенно глядя куда-то вдаль и что-то бормотал. Я прислушалась и смогла разобрать:

— Если Брана нет, то и Брена нет. Если Брена нет, то и Брана нет. Если Брана нет, то и Брена нет. Если Брена нет…

Затем, словно очнувшись ото сна, он отправился вслед за матерью и погибшим братом. А я осталась стоять на месте, ведь знала, что ничем помочь не смогу. Хоть я никого и не убивала сама, я все равно была виновна. И убедить в обратном ни себя, ни Паучиху я не смогу.

Зла я на нее не держала, ведь на ее месте я поступила бы точно так же. Я только надеялась, что и меня она сможет когда-нибудь простить.

А затем заклинание утратило свою силу, и все снова обрели способность двигаться. И со всех лап ко мне понесся Кузьмяк.

— Кир-ра! Хозяйка моя любимая, ты куда опять подевалась? Глаз да глаз за тобой нужен! Ни на секунду оставить нельзя! Горе ты мое луковое!

Все это он протараторил на бегу и, оттолкнувшись от пола, запрыгнул ко мне на руки, и крепко прижался.

— Хозяйка моя любимая, я ж из-за тебя раньше времени поседею! Ты посмотри только: моя черная шерсть уже светлеть начала!

— Киса, коты не седеют.

Котенок на секунду нахмурился, а потом, махнув лапкой, продолжил:

— Ну и ладно. Значит, я буду первым и единственным поседевшим котом. А виновата будешь ты!

— Хорошо, мой славный, я так я.

Котенок задрал свою мордочку и посмотрел мне прямо в глаза:

— Кир? А ты куда исчезла? И как тебе это Великое Нечто удалось победить?

— А откуда ты узнал?

— Хозяйка моя любимая, — покачал головой Кузьмяк, — ты вон туда посмотри. Ага, туда. Что видишь?

— Статую.

— Вот именно. А раньше ее здесь не было. То есть была, а потом не было. В смысле не было, а потом была… Кир! Ты меня совсем запутала.

— Ты сам запутался. И нечего на меня все спихивать.

— Ладно. Так как тебе удалось победить это Нечто?

— Если бы я знала, киса, — машинально погладив фамильяра по голове, ответила я. — Если бы я только знала.

— А ты его точно победила?

— Больше он гномов похищать не будет, — как можно более честно ответила я. Кое-что у меня уже начинало вырисовываться, но с другими я пока не была готова делиться своими соображениями. Даже с Кузьмяком, но он и не настаивал.