Книга Булочка, страница 2 – Алла Касперович

Через полчаса, три бутерброда, яичницу и полбанки черничного варенья, меня накрыло ужасное чувство вины. И ведь знала же, что не нужно начинать диету в субботу. Хотя какая разница, когда ее начинать, если мне еще ни разу не удалось продержаться больше трех дней. Фестал мне в помощь.

Времени на то, чтобы корить себя или жалеть у меня не было, потому что нужно было собираться на работу. И чем скорее, тем лучше! До языковых курсов, где я преподавала английский, было пятнадцать минут на метро. И еще пять, чтобы добраться до этого самого метро.

С грустью взглянув на удобные джинсы, я натянула колготки и свободное платье цвета морской волны. По крайней мере за двадцать восемь лет я научилась скрывать свои пышные формы. Жаль только, что щеки так легко не спрячешь. Именно за них меня когда-то в детстве Булочкой и прозвали. Это, если не считать того, что фамилия моя — Булочкина, и я действительно очень люблю свежую сдобу.

Василевс занял свою стратегическую позицию на диване, откуда была хороша видна входная дверь. Он смотрел, как я стараюсь делать все аккуратно и быстро, отчего получалось неряшливо и медленно. Кое-как я заплела косу из длинных каштановых волос и накрасила ресницы. Легкий мазок помады, сапоги, сумочка, теплая куртка — и я готова.

— Не скучай, Василевс! — Я помахала сначала коту, а потом ярко-синей рыбке-петушку. Его небольшой аквариум стоял на журнальном столике, у стены возле двери моей единственной комнаты. — И ты тоже, Жоржик.

Квартиру я снимала на седьмом этаже обычного панельного дома, годов, так восьмидесятых. Зато отсюда было совсем близко до метро.

Я быстро сбежала по ступенькам, открыла тяжелую дверь после того, как кнопка домофона сработала лишь после седьмого раза. Лил дождь, и я очень обрадовалась, что не забыла взять зонт. Пока я его разворачивала, на улицу вышли две закадычные подружки-старушки. Они обе жили на первом этаже и все про всех знали.

— Здравствуйте! — поздоровалась я.

— Здравствуй, Машенька! — ответили они хором.

— На работу спешишь? — спросила Мария Петровна. Или Марина Петровна? Вечно их путаю.

— Да, мне бежать надо.

— Ну, беги-беги, Машенька…

Я умчалась прочь, стараясь не вслушиваться в то, как они обсуждают мою «не сложившуюся» жизнь. Это ж надо! В двадцать восемь и еще не замужем! И даже кавалера нет! Да-да, слышали, знаем.

11 ноября, суббота

Район ст. м. Площадь Победы

В Главный офис я влетела, но на крыльях не любви, а ужаса. Меня уже несколько раз предупреждали, что если я еще хоть раз опоздаю, то меня накажут. А наказывают нас денежкой, которой мне и так не хватает. К счастью, Юлиане, нашему директору, я больше после того рассказа не попадалась. Пока не попадалась.

— Доброе утро, Семеныч! — крикнула я на ходу нашему неизменному вахтеру и понеслась дальше. Семеныч работал здесь много лет и, когда бы я ни пришла, он всегда сидел на месте. Насколько я знаю, он был пенсионером, хотя по виду я не дала бы ему и пятидесяти. В его русых волосах даже намека на седину не было, а стрижка выглядела так, словно он только что из дорогущего салона, отчего мне бывало стыдно за свою часто лохматую шевелюру. Одет Семеныч всегда был в строгий костюм, и только яркие галстуки говорили о том, что с ним совсем не сложно найти общий язык.