Онлайн книга «Младший сын»
|
— Понятия не имею. — Мать не говорила тебе? — Нет. — Скажешь, если узнаешь. — И не подумаю, Патрик. Уж, во всяком случае, худшему дьяволу в Приграничье скорей, чем тебе. — Ах, вот как… — черные брови сошлись к переносице скорей с недоумением, но после медвежий огонек мелькнул в темных глазах. — Как бы не поплатиться, Джонни, за эти слова… больше ведь некому тебя выгораживать. Тебе придется смириться с тем, что у тебя теперь другой старший брат, малыш. Так, как я был искушен похотью, он боролся с жадностью и жестокостью — воистину мы с ним родные братья. И, видя меня выходящим из покоев матери, счел, что я знаю ее секрет. Но знал я совершенно другое! И почти жалел его — всего одна, детская смерть стояла между Патриком и графством Босуэлл, тогда как меня отделяли бы три убийства, тонзура и верность памяти Адама. Мне было пятнадцать, я сильно вытянулся за лето, и хотя не мог тягаться в росте с ним и с Уиллом, никто не сказал бы, что против меня легко выстоять в драке — написание книги для герра Хаальса даром не прошло. Правда, полусредние еще не знали об этом. — А тебе придется смириться, старший брат, с тем, что Адама действительно больше нет, и теперь я зарежу тебя без малейшего сомнения, не колеблясь погубить бессмертную душу. Он молчал. — Ибо вашими стараниями у меня нет души, Патрик Хепберн… Имя, втройне ненавистное мне. Имя моего отца, имя моего второго брата, имя моего племянника. Моя рука откровенно лежала на рукояти даги за поясом — и при первом же угрожающем жесте сталь вошла бы ему в грудь без колебаний. И мне было все равно, что за тем последует… Но Патрик, мастер Хейлс, вдруг расхохотался и шагнул ко мне, похлопал по плечу: — Достойный ответ, Джон Хепберн, наконец-то достойный ответ! Он, все еще смеясь, поднимался по склону к воротцам в стене, я же остался на берегу, глядя в водоворот свинцовой, мутной воды в реке, думая только о том, как по-разному понимаем мы человеческое достоинство. Шотландия, Ист-Лотиан, Хаддингтон, сентябрь 1513 Волынщики играли новое — «Пробито сердце твое, Адам». Медленно, без спешки двигался мертвый Босуэлл вдоль русла Тайна в свой последний поход в сопровождении лучших из нас — королевского конюшего сэра Адама Хепберна Крейгса и королевского казначея, благочестивого епископа Островов милорда Джорджа Хепберна. Ехали шагом, Уитсом в голове колонны, мы с Уиллом по бокам, охраняя не только тела, но женщин, а Патрик с ребятами из гарнизона Хейлса держался в хвосте. И пока мы так приближались к Хаддингтону, к нам, в наш поток то и дело вливались ветви фамилии — из Болтона, Бинстона, Ролландстона, Крайтона, Крейгса… Не было только ваутонских. Все же, в ком горела честь рода, присоединялись, чтобы проводить главу семьи на обратную сторону Луны. Мне всегда казалось, что для Хепбернов должно быть отдельное вместилище именно там, за гранью смерти. Потому что куда нам, Господи, в рай… Отец Джейми благословил меня. Обитель подождет, лампады «Светоча Лотиана» не нуждаются в торопливости, да и дороги теперь неспокойны. Кому, писал он, как не тебе, сделать это — со всей присущей тебе любовью к брату. Любовь? Моя любовь закончилась там, в часовне Хейлса. То, что я вез, не имело отношения к любви, только к тлену. Церковь Девы Марии в Хаддингтоне огромна — говорят, что это самая большая приходская церковь Шотландии. Длиною нефа ее превышает только Сент-Джайлс в Эдинбурге. Не зря же первый Босуэлл выбрал именно это место для упокоения, не зря тут лежат наши со времен битвы при Оттербурне. Адам и Патрик, и снова Патрик… и вот теперь снова Адам. Я делал все, что нужно. Я подал невестке руку сойти с седла. Я, говорят, распоряжался разумно, достойно, весомо — несмотря на юный возраст — и все дивились моей стойкости, свету моего благочестия… Я же ничего не помню. |