Книга Белокурый. Король холмов, страница 203 – Илона Якимова

Патрик вовсе не подозревал о ее чувствах, а Мэг довольно долго, цепляясь за последние остатки благоразумия, пыталась выбросить графа из головы. Начала грустить, взяла пост посреди скоромного времени, принялась усердно молиться… Ведь ее отец — личный камердинер графа, оба брата — ближние люди, старший — доверенный гонец, младший — слуга в разъездах. Ей с детства вдалбливали, что она сделает приличную партию, выйдет за богатого фермера, а то и за купца, в Джедбурге или даже в Лейте, да и сама она так думала, и желала этого, тем более, МакГиллан не поскупился бы для любимой дочери… Но когда даже в часовне с образа Святого Георгия, поражающего дракона, на нее сурово глянул сам Патрик Хепберн, лэрд Лиддесдейл, из глаз ее брызнули слезы отчаяния, и храбрая Мэг решилась на крайнюю меру. Она не представляла, как можно спать со святым Георгием, но выбора у нее не было: или кинуться в Хермитейдж-уотер у него под окнами, или попытать женского счастья.

Белокурый проснулся от взгляда. Он, как животное, засыпал где угодно и как угодно, мог проснуться и через десять часов, и через четверть часа с равно ясной головой, и тут же кинуться в драку. И, ощутив сквозь сон крадущееся к нему существо, способен был внезапно проснуться тоже. Сейчас вот он лежал, пытаясь понять, кому и что понадобилось в его спальне таким ранним утром. Затем он услыхал робкий вздох и чья-то рука нежно погладила его по лицу.

— Детка, какого черта? — лэрд открыл глаза, Мегги МакГиллан поспешно отдернула руку и отскочила в сторону. — Что надо, зачем пришла?

Спросил буднично, безо всяких задних мыслей, подозревая поручение от отца либо брата, но удивясь, что это мужчины отправили девчонку к нему в спальню в заведомо ранний час, когда лэрд, возможно, еще известно чем занимается. Мэг опустила глаза, собралась с духом, посмотрела на лэрда для вдохновения, но разглядела в простынях то самое, ойкнула и зарделась.

— Ну, а что ты еще ожидала увидеть? — спокойно поинтересовался Патрик. — Давай дело говори.

— Я пришла потому, что хочу вас, лэрд, больше жизни! — выпалила она вдруг. — Будьте добры ко мне, ваша милость, я уже так люблю вас, что голова кругом. Богородицей заклинаю, разрешите мое девство!

Твою мать! Только это и подумал Босуэлл, глядя в обращенное к нему с надеждой юное красивое лицо. Мать твою… Да вот, как раз хотя бы ради светлой памяти Мэри МакГиллан он не станет принимать это прелестное предложение. Белокурый вообще избегал девственниц: с благородными — опасно, с низкородными — все одно, хлопотно, и со всеми — бесчестно, потому что вместе с невинностью порой лишаешь девушку возможности удачно выйти замуж. Увлекательно, конечно, в нортумберлендских рейдах распечатывать сассенахских девиц, но там уж это святое дело, а так, шлюхи, вдовы, неверные жены — вот было любимое пастбище Патрика Хепберна.

— А я думал, ты умнее.

То были первые слова, которые она услыхала от хозяина Хермитейджа в ответ на крик души. Теперь уже удивилась Мэг, но граф жестом запретил ей говорить.

Этот разговор тем более его раздражал, что с утра у лэрда обычно стояло приапически. Босуэлл рывком сел на постели, набросил на бедра простынь, покатал желваки на скулах. Мегги с трепетом ждала решения графа.

— Вот что, Мэг… за кого ты хочешь замуж?