Книга Новый год: Доставка до двери, страница 25 – Ашира Хаан

Откуда? — Да просто в каком-то ресторане заказал, — Федор прячет глаза. Дорого, небось. Мне даже стыдно становится, что я его тут задерживаю. Самые горячие дни для курьеров, а он возится с моим проектом. Решил меня удивить, наверное, я же столько ныла про то, что доставка невкусная. — Понимаешь… Моя бабушка как-то разжилась этим маслом и измучила всю нашу семью мокекой! Ее можно делать с треской или даже с минтаем! Даже не подозревала, как сильно я соскучилась по ней… По бабушке, конечно. Не по мокеке. Но именно в этот момент у меня перехватывает горло, и я решаю не договаривать. — А у нас… — Федор как будто понимает, что мне нужна пауза и заполняет ее своим рассказом. — У нас дома такой экзотики не было, но папа научил меня готовить самые простые блюда лет в семь. Картошку, гречку, макароны. — Папа? — удивляюсь я. — Почему не мама? — Папа у нас лучше всех готовил. — Странно… — я качаю головой. — Он был поваром? — Не совсем… Давай я чайник поставлю? — быстро переводит тему Федор, и я решаю дальше не лезть. Может быть, у него тоже слезы близко. Кто знает, с чем было связато то, что семилетний мальчик научился готовить? До конца обеденного перерыва еще целых семь минут, судя по отчету Федора, и я смотрю, как он пьет чай с зефиром, который тоже принес с собой. Мне сладкого не хочется, но руки уже чешутся, и я расписываю пластиковую термокружку снежинками и дорожками, по которым едут на велосипедах маленькие курьеры в шапочках. Вечером, когда до финала дня остается часа два, я понимаю, что Федор уже давным-давно ничего не командовал. Он практически спит сидя, глядя в пустоту перед собой. А время я отмеряю самостоятельно. Когда он так крепко покидает реальность, я даже успеваю вскипятить чайник и налить в термокружку бодрящий и согревающий чай. Бужу его, постукивая по плечу и вручаю ее. — А? — вскидывается Федор. — Что?! — Езжай домой, поспи, — прошу я. — Можешь завтра тоже не приезжать, я справлюсь. — Мы же завтра заканчиваем… — он неловко вертит кружку в руке. — Да, — киваю я. — И я очень тебе благодарна. — То есть, ты хочешь, чтобы я пропустил миг твоего и немножко моего триумфа? — немного угрожающе хмурится он, и я сразу вспоминаю, как он на меня орал из-за номера на двери. — Я хочу как лучше! — Приеду! — припечатывает он. — Но сейчас — спать! — строго говорю я. — Домой. — Понял. — Он кивает. — Домой. Все понял. Мне кажется, или он расстроен?

Дома я выспался. Даже слишком хорошо выспался — просыпаюсь в четыре утра ни в одном глазу и еще пару часов лежу и ругаю себя за то, что вчера не сумел скрыть следов бессонной ночи. За что и был выдворен Снежинкой из рая. А сегодня по плану — последний день. И никак, никакими силами не затянуть нашу совместную работу. Ведь если Тася пропустит сроки — все было зря. Совсем все. Мопед я вчера окончательно сдал Анне Евгеньевне и стойко проигнорировал ее намекающие взгляды и наводящие вопросы. К счастью, она женщина хоть и навязчивая, но старой закалки, и имеет некоторое представление о субординации. Поэтому достаточно напомнить, что начальник тут вообще-то я — и она сникает, вздыхает и переходит на рабочие темы. Ненадолго, но я успеваю уехать. С утра я снова как штык у Снежинки с кофе и готовой едой. Вчера отцовский ресторан подвел меня с этой мексиканской рыбой. Я думал — обычный палтус, банальное и распространенное блюдо. Оказалось, редкая экзотика, к тому же любимая бабушкой Тасей, к которой я уже и сам испытываю какие-то родственные чувства. Но сегодня решил не рисковать и заказал завтрак и обед в ресторане русской кухни. И заодно тщательно проверил, чтобы в ингредиентах не значилась какая-нибудь моченая княженика или соус из крови северного оленя. Русская кухня — понятие широкое. — Каша, кофе, эклер, поехали! — командую я, усаживая Снежинку за планшет. Она уже совершенно не спорит. — Айе, капитан! — отдает мне салют и погружается в работу. Грызет кончик стилуса, покусывает губы, ерошит волосы и то и дело меняет ногу, которую подгибает под себя, ерзая на стуле. Но не отвлекается. За три дня — это ошеломительный прогресс, я еще не встречал людей, которые бы так быстро учились тому, что им совсем не подходит по характеру. Мне совсем нечего делать — книга совершенно готова, в нее только надо вставить несколько последних иллюстраций и отправить в редакцию. Поэтому заняться мне совершенно нечем, кроме как подсматривать украдкой за Снежинкой, которая сегодня в новом платье. Удивительно нежном, совсем летнем, и больше не в стиле «пинап». Скорее что-то из девятнадцатого века — в таком могла бы бегать по саду Татьяна Ларина. Сверкающая снежинка между ключиц только подчеркивает хрупкость и какое-то неземное очарование Снежинки. У меня даже мысленно не хватает слов, чтобы восхититься ее красотой. Я столько просто не знаю — да и не уверен, что в каком-нибудь языке найдется достаточно. Невыносимо хочется дотронуться до нее, чтобы проверить — настоящая? Или просто вихрь снежинок смешался с весенней метелью вишневых лепестков и обрел очертания женщины? А ну как рассыплется обратно на снежинки и лепестки? Нет, лучше тогда не дотрагиваться, а любоваться издалека. Хотя уху из стерляди Тася уплетает как вполне земная и плотская девушка. И закусывает пирогами с капустой и грибами со здоровым аппетитом. — Что? — спрашивает она, дожевывая пирог. — Что ты так смотришь? Хочу ответить — «Потому что красивая», но язык прилипает к нёбу, а в голову лезет какая-то ерунда про рабочую обстановку, про разницу в социальном положении… Хотя и сам не понимаю, в какую сторону разница-то? Она думает, что я простой курьер, а я… Непростой.