Книга Развод. Грехи генерала, страница 6 – Аида Янг

Я взяла Сёму за руку.

— Марина, пожалуйста, перенеси папки в бухгалтерию и закрой кабинет. Завтрашние списки я доделаю из дома.

— Конечно, Валерия Михайловна, — ответила она быстро.

Мы пошли к выходу. Сёма держался рядом, почти прижимаясь ко мне плечом. Я чувствовала, как он дрожит, и понимала: моя боль подождёт. Сейчас главное — не дать сыну развалиться на куски из-за взрослой грязи.

У дверей Андрей догнал нас.

— Валерия.

Я остановилась, но не обернулась.

— Что?

— Не делай глупостей.

Я всё-таки посмотрела на него.

— Глупость я сделала двадцать пять лет назад, когда решила, что сильный мужчина обязательно честный.

Он прищурился.

— Ты не вывезешь эту войну.

— Посмотрим.

На улице было ещё светло. У клуба стояли машины, у КПП проверяли пропуска, возле штаба шёл строй молодых офицеров. Всё выглядело обычным. Гарнизон жил, как жил. Только моя жизнь только что треснула пополам, и из этой трещины уже поднималась не слабость.

Злость.

Холодная, ясная, очень трезвая злость.

Я посадила Сёму в машину, сама села за руль и несколько секунд просто смотрела на свои руки. Они не дрожали. Странно. Внутри всё болело так, будто меня вывернули, а руки были спокойные.

Телефон завибрировал. Сообщение от Андрея.

Не вздумай выносить это за пределы семьи. Квартиру ты не получишь. Сына настроишь против меня — пожалеешь.

Я перечитала сообщение дважды. Потом сделала скриншот и переслала его самой себе на почту.

Сёма шмыгнул носом.

— Мам, он нас выгонит?

Я повернулась к сыну и постаралась говорить ровно.

— Нет. Он может злиться, давить, пугать. Но выгонять нас ему никто не позволит.

— А если он генерал?

Я посмотрела через лобовое стекло на Дом офицеров, где за окнами уже мелькали лица. Кто-то отодвинул занавеску и быстро отошёл.

— Генерал — это звание, Сём. А семья — это не приказ. И совесть тоже не приказ.

Сын молчал. Потом тихо спросил:

— Мы теперь одни?

Я потянулась и накрыла его холодные пальцы своей ладонью.

— Нет. Мы теперь вместе.

И в эту секунду я поняла: развод будет. Раздел имущества будет. Суд будет. Позор для него будет. Не грязная месть ради крика, а точная расплата за каждую ночь, когда я верила ему, за каждый раз, когда прикрывала его перед детьми, за каждую женщину в гарнизоне, которая смотрела на меня с жалостью и молчала.

Андрей Волков думал, что я удобная жена генерала.

Он забыл, что именно удобные жёны годами знают, где лежат документы, кто кому звонил, какие бумаги подписывались задним числом, какие квартиры оформлялись под красивыми формулировками и какие грехи прятались под генеральскими звёздами.

Я завела машину.

Домой мы поехали не для того, чтобы плакать. Домой мы поехали закрывать дверь перед человеком, который сам выбрал чужую постель и решил, что я ещё должна уступить ему свою жизнь.

До квартиры мы доехали молча. Сёма сидел рядом, вцепившись в лямку рюкзака, будто она могла удержать его от того, что только что случилось. Я несколько раз хотела сказать ему что-то правильное, материнское, успокаивающее, но во рту стояла сухая горечь. Любые слова сейчас звучали бы фальшиво.

Во дворе нашего дома у подъезда стояла машина Андрея. Чёрный внедорожник, чистый, тяжёлый, с пропуском под стеклом. Я увидела его и на секунду не смогла открыть дверь. Значит, он приехал раньше нас. Значит, решил не ждать, не думать о сыне, не дать мне хотя бы час на то, чтобы собрать себя.