Книга Без права на ошибку. Спасти свою дочь, страница 13 – Кэти Свит

Интуитивно понимаю каждое пожелание дочери и реагирую моментально. Подаюсь вперед, наклоняюсь к ней так близко, как это в принципе возможно. Замираю.

— Теперь у нас с тобой все будет хо-ро-шо, – шепчу ей.

Медсестры что-то раздраженно бурчат, но мне на их недовольство плевать. Моя дочка, моя малышка, моя волшебная девочка здесь, со мной. Рядом!

Все остальное способно пару минут подождать.

— Я тебя никогда не оставлю, – клятвенно обещаю Викуле. – Никогда больше не брошу тебя. Ни за что не откажусь.

Бережно беру детскую ручку, целую каждый пальчик, поглаживаю ладошку. И говорю, говорю, говорю…

Слова льются рекой, эмоции переполняют, слез больше нет.

Ради своей доченьки я готова горы свернуть. Сделаю все возможное и невозможное, но она обязательно будет здорова. У нас все получится! Я в это верю.

И будет именно так!

Вместе с тем, все жду, когда меня попросят отодвинуться или хотя бы просто отойти. Медсестрам нужно сделать свою работу, не спорю, но они почему-то молчат. А я и не спрашиваю сейчас ничего, все равно вся растворилась в своей дочке.

Впервые увидеть своего ребенка бесценно. Эти эмоции никогда не передать.

Медсестры, видимо, поняли, что здесь и сейчас они ничего не добьются, поэтому молча установили свои приборы и покинули палату. Мы с Викулей остались одни.

Вздохнув, малышка крепко держит в своем крохотном кулачке свой пальчик и засыпает. Я сижу рядом и глаз с нее не свожу.

Чем дольше нахожусь рядом со своей крохой, тем быстрее отступает страх за нее. Присматриваюсь к приборам, смотрю, что куда ведет, постепенно во всем разбираюсь, и мне становится уже гораздо лучше.

Все под контролем. Все хорошо.

Но я чувствую, как важно Викуле слышать мой голос, поэтому говорю, говорю, говорю… Я рассказываю ей про ее семью, про четырехлетнего брата Тимошку, про бабушку с дедом, про нашу собаку кавалер-кинг-чарльз-спаниеля Мики и про то, как все ее ждут.

Уверена, каждый из членов нашей семьи искренне полюбит кроху, ведь даже с учетом порока, она остается таким же ребенком, как и все остальные. Порок мы исправим, а дочка… Она будет гораздо лучше, чем обыкновенные ребята.

Рожденные с пороками развития детки, которым без врачебной помощи суждено было бы умереть едва ли не сразу после рождения, оказываются самыми жизнерадостными и ценящими жизнь людьми. Они словно осознают ценность полученного дара! И его берегут.

Сижу рядом с детской кроваткой и продолжаю разговаривать. Делюсь с Викулей всем, что на сердце, и чувствую ее отклик. Мне становится легче с каждой минутой, как с ней говорю.

Я признаюсь доченьке в своей огромной ошибке, прошу прощения и заверяю, что больше никогда не подумаю предать ее. Оставить, отдать, отказаться… Я бесконечно виновата перед ней за то, что едва не согласилась отдать.

— Виктория моя, – шепчу. – Моя маленькая большая победительница. Я очень сильно тебя люблю!

Слова льются рекой, и я себя не останавливаю. Пусть лучше выскажу все, что накипело, и после мы продолжим нашу долгую, счастливую жизнь.

— Спасибо тебе, малышка, что выбрала меня своей мамой, – благодарю ее с нежной улыбкой. – Я ни на миг не жалею, что согласилась на суррогатное материнство, ведь благодаря этому у меня есть ты.

— Кхм, – со стороны коридора раздается кашель. Он тут же заставляет меня замолчать.