Книга Без права на ошибку. Спасти свою дочь, страница 5 – Кэти Свит

— Какой-нибудь рукожоп, – говорит, горько усмехаясь.

— А нам потом здесь переделывай, – констатирую факт. – Понятия не имею, чем хирурги занимались в своих универах, но вывести стому профессионально и грамотно могут единицы.

— Тут я тоже с тобой согласен, – говорит хмуро. – Повезло тебе, малая, – Саня отворачивается от меня и обращается к крепко спящей малышке. – Ты в надежных руках.

— Не подлизывайся, – не сильно толкаю в бок.

— Я вообще-то сейчас говорю про себя, – отвечает, не поведя бровью.

У меня снова звонит телефон. Достаю его из кармана, вижу номер, и мне вдруг хочется выть.

Мать девочки меня одолела.

— Слушаю внимательно Вас, – терпеливо произношу, принимая вызов.

Я прекрасно понимаю, что мать малышки волнуется и места себе не находит все эти дни, но, блин, неужели нельзя на что-то другое переключиться?

Почему нужно изводить сердце мыслями о ребенке, терзать себя, отвлекать остальных. Словно за пару-тройку часов со стабильным пациентом может что-то случиться?

Да, малышка тяжелая, но она после операции, и это нормально. Они все тяжелые, в реанимации других не держат.

— Добрый день, – в динамике раздается взволнованный голос.

Я снова чувствую легкое дежавю. Мне кажется, будто мы с матерью малышки знакомы.

В очередной раз отметаю эту назойливую мысль. Ни одна моя знакомая никогда не решится на суррогатное материнство.

Причем, ладно б «заказать» ребенка! Всякое может быть. Но вот чтобы выносить и отдать… Это за рамками моего понимания.

Только вот эта мамочка не просто не отдала, но еще и продолжает постоянно названивать.

— Подскажите, как она? – спрашивает раз пятый за сегодняшний день.

— Сань, что скажешь? Когда в палату? – бросаю на Хмельницкого красноречивый взгляд.

— Сегодня третьи сутки после операции, – задумчиво произносит. – Завтра начну снижать дозировку лекарств, и после этого посмотрим, – обещает.

Его «посмотрим» означает лишь одно, мне нужно морально готовиться к встрече с матерью крохи.

— Анастасия, все станет известно завтра во второй половине дня, – озвучиваю принятое решение. – Вы мне позвоните, и я уже сориентирую вас по срокам.

— Мне можно будет приехать? – с придыханием задает вопрос.

— Вы ведь еще в роддоме, – прикидываю по дням. Выписывать ее еще рано.

— Д-да, – говорит запинаясь. – Это проблема?

— Нет, что вы, – спешу успокоить ее. Сейчас еще сильнее понервничает и распрощается с молоком, а оно нам ведь еще понадобится.

Сейчас, после перенесенной операции на кишечнике, малышке как никогда нужно материнское молоко. Ни одна искусственная смесь с ним не сравнится.

— Выписывайтесь из роддома спокойно, не гоните врачей, – убеждаю ее. В подобном состоянии, в котором находится женщина, можно наделать столько ошибок, потом век не разгребешь. – А после мы решим, когда вы ляжете ко мне в отделение.

— Но Викуле не больно? Она не плачет? – не успокаивается мать.

— Малышка спит, – сухо констатирую факт.

— Все время? – ахает.

Перевожу взгляд на маленькое тельце, увитое трубками вдоль и поперек, на мониторы, неизменно подключенные к крохе. Тру переносицу, прикрываю глаза.

Виски пульсируют от боли.

За эти несколько дней, что я работаю здесь, у меня уже было дежурство и две полные отработанные смены.

Я едва стою на ногах. Но поддаваться усталости не собираюсь.