Книга Предателей не прощают. Счастливы без тебя, страница 36 – Кэти Свит

Далее раздается нецензурная ругань, шум от вытаскивания пакетов на лестничную клетку и хлопок входной двери.

Костя достает связку ключей…

— Я на минутку, – подскакиваю из-за стола.

Со всех ног кидаюсь в прихожую и успеваю повернуть защелку нижнего замка, закрываю дверь, до того, как мой уже практически бывший муж вставит ключ и поймет, что я сменила замки.

Разворачиваюсь спиной к двери, медленно опускаюсь вниз и прячу лицо в ладонях. Меня всю трясет.

Не в силах сдержать подступившие слезы, даю им выход. Мое сердце разбито, я опустошена.

— Шшш, – раздается над ухом тихий голос. Я отмираю.

Отрываю ладони от лица, вытираю слезы и смотрю на мужчину, что сидит напротив. Его лицо полно сострадания.

— Простите, – произношу еле слышно.

Мне становится стыдно за свою слабость, за Костю, за расставание при чужих.

Но чем дольше Валентин рядом со мной, тем сильнее мне кажется, что он не чужой мне. Мы были знакомы.

Только вот где и когда, если я при всем желании его не узнаю?

Среди моих даже случайных знакомых нет никого даже с мало-мальски похожей энергетикой, как у него.

— Тебе не за что извиняться, – говорит спокойно и твердо.

— Я бы так не сказала, – отвечаю печально.

Мне дико неудобно перед ним, но я нахожу в себе силы посмотреть мужчине в глаза.

И замираю встретившись с его взглядом.

Он обескураживает меня.

Я совершенно не ожидаю увидеть в его глазах сострадание и грусть. Сочувствие тоже…

А еще желание помочь.

— Поднимайся, – встает на ноги и протягивает мне руку. Принимаю его помощь и вкладываю в его ладонь свою.

— Спасибо, – благодарю мужчину. Мне дико неудобно перед ним. – Может быть пойдем и попьем чай? – спрашиваю неловко.

— Тебе, судя по всему, нужно кое-что покрепче, – произносит с ухмылкой он.

Идем на кухню, я заново ставлю чайник и наливаю нам в кружки свежий чай, старый выливаю в раковину, мою кружки. Достаю испеченную накануне шарлотку с яблоками, разрезаю на небольшие кусочки и красиво выкладываю на тарелки.

Простые и отточенные движения успокаивают и помогают вновь почувствовать твердую почву под ногами. Постепенно я начинаю приходить в себя.

— Где твоя дочка? – вдруг интересуется мужчина. Он осматривается по сторонам и хмурится.

— У соседки, – говорю. Мне кажется, что ему можно признаться, Валентин располагает к общению с собой. – Я не хотела, чтобы у нашего с Костей скандала были свидетели.

Говорю и резко замолкаю. Кусаю нижнюю губу.

Понимаю, что не то сказала, но зато я озвучила правду. А в ней нет ничего дурного!

— Машенька очень переживает, если слышит громкие и непонятные ей звуки, очень тонко чувствует, когда люди ссорятся и начинает плакать, – поясняю. – Чтобы уберечь психику дочки, я ее решила отвести к соседке.

— Это все понятно, – Валентин внимательно смотрит на меня, затем берет со стола кусок шарлотки и откусывает кусок. – Очень вкусно, – признается чуть позже.

— Спасибо, – благодарю за его похвалу. Мне приятно.

— Что дальше планируешь делать? – задает вопрос, на который у меня нет четкого ответа. Смотрит мне прямо в глаза.

— Что? – пожимаю плечами. – Жить, – вымученно улыбаюсь. – Устроюсь на работу, буду воспитывать дочку, – озвучиваю свой нехитрый план.

— Это понятно, – говорит совершенно серьезно. – А если конкретно? Что ты делать собралась?