Книга Врачебная тайна. Шанс на счастье, страница 30 – Кэти Свит

— Я не спрашивал получится или нет, Лис, – произносит совершенно серьезно. – Вы будете жить у меня. Точка!

Пыхчу недовольно, но все же молчу. Спорить с Сашей сейчас бесполезно.

Хмельницкий уперт и упрям. Хуже, чем мой брат! И когда он такой, то пытаться его переубедить себе дороже.

— Хорошо, – соглашаюсь скрепя сердце.

Как бы мне не хотелось, разумом я понимаю, что он прав. Возвращаться домой мне с Феденькой просто опасно.

Гриша сбежал из клиники и теперь находится на свободе. Он обозленный, непредсказуемый и жаждущий отомстить. Если уж мой муж не брезговал поднятием руки на меня в моменты пьянства, то что ж говорить сейчас.

Страшно представить, что может случиться.

— Маму не хочу там оставлять, – признаюсь.

— Ей будет полезно, – отрезает Хмельницкий.

— В смысле? – разворачиваюсь и смотрю мужчине прямо в глаза. Мой взгляд пылает праведным гневом.

Мама, она и в Африке мама. Пусть не идеальная, пуст черствая, но она у меня одна. Другой нет и никогда не будет.

— Лис, ты слишком добрая и не видишь, что она всего лишь использует тебя, – Саша с ходу бьет по самому больному. – Ей не нужны ни ты, ни твои дети. Она приехала не к тебе, – продолжает меня уничтожать. – Неужели ты сама до сих пор этого не поняла?

Больно…

— Одно дело думать, а другое дело – признавать, – отзываюсь через некоторое время.

Меня никто никогда не любил. Только братья и все. Остальным всегда на меня было пофиг.

Я привыкла, что мама так паршиво поступает с каждым из нас. Другой ее никто из нас троих уже и не вспомнит.

Обозленная. Уставшая. Тянущая на себе кучу проблем. Вечно одна. Наверное, именно тогда она потеряла свое сострадание и свое сердце.

— Понимаешь, – продолжаю болезненную для себя тему. – Кроме нее и сыновей у меня никого нет. Рассчитывать больше не на кого, Саш.

Хмельницкий не отрываясь смотрит мне в глаза и от его взгляда мурашки пробегают по коже.

— Ты не права, – говорит нежно, касаясь моего лица. – У тебя есть я. Есть братья. Ты не одна и не смей больше так думать.

— Ты? – горько ухмыляюсь. – Ты отправил меня на аборт, когда узнал про беременность! – вспыхиваю от его слов. – Думаешь, после этого я тебе смогу доверять?

— В смысле отправил на аборт? – спрашивает ошарашенно. Саша в полнейшем шоке.

По его состоянию четко видно, что он впервые слышит про беременность. Но я ведь не дура и прекрасно помню свой шок от полученной смс.

— Саш, не прикидывайся, – отстраняюсь от него. Между нами снова накаляется обстановка. – Я тебе прислала сообщение со снимком УЗИ и написала, что у нас с тобой будет двойня! А ты меня просто послал! Сказал идти на аборт и денег прислал на карточку с непонятного номера.

— Лис, я впервые слышу об этом! – Хмельницкий обескуражен. – Ты что?! – смотрит на меня не скрывая своего состояния. – Я любил тебя! А ты просто взяла и исчезла с радаров.

— Ага, – отмахиваюсь от него. – И сообщение ты не посылал, – говорю едко, поднимаюсь из-за стола. В центре груди жжет, мне нестерпимо горько.

Хочу убраться отсюда как можно дальше и никогда Хмельницкого не встречать. Душа снова горит, слезы льются из глаз и я никак не могу с этим справиться.

— Саша, за дуру меня не принимай, – прошу. – Ты мне прислал сообщение, а потом деньги. У меня все сохранено. Выкрутиться не получится.