Книга Врачебная тайна. Шанс на счастье, страница 35 – Кэти Свит

Похоже, теперь я понял, в кого у Высоцких выросли такие дети. В нее!

— Я вижу, – показываю на показатели прибора. – Его не обманешь, – стучу по экрану пальцем. – “Скорую” вызвали или это сделать мне?

— Не надо никого вызывать! – принимается отмахиваться от меня. – Со мной все будет в порядке! Я сейчас немного полежу и все будет хорошо.

— Угу, – киваю. – Как скажете, – делаю вид, что соглашаюсь.

Поднимаюсь с постели, осматриваюсь вокруг. Конечно, глупо надеяться на наличие у Натальи Степановны необходимых препаратов, но я все равно всматриваюсь в каждую полку, что находится в комнате, в каждую рабочую поверхность.

Увы. Чуда не произошло.

— Вы пока полежите, – обращаюсь к своей пациентке. – Я Василисе пока помогу. А вас чуть позже проведаю.

— Хорошо, – соглашается, не заподозрив подвоха в моем поведении. – Водички, будь добр, принеси.

— Принесу, – обещаю.

Но вместо кухни направляюсь в спальню к Лисе. Захожу, прикрываю за собой дверь.

— Саша? – девушка слышит шум и оборачивается, удивленно смотрит на меня.

— Телефон далеко? – в два счета разрезаю расстояние между нами.

— Зачем тебе мой телефон? – спрашивает без задней мысли.

— ”Скорую” будем вызывать, – отрезаю.

— Для кого? – ахает. Она действительно не понимает насколько все с Натальей Степановной серьезно.

— У твоей матери гипертонический криз, – объясняю. – Ей срочно нужна медицинская помощь.

— Ты ж врач, – хмурится, вопросительно смотрит на меня.

— Врач, – киваю. – Только вот у меня лекарств с собой нет.

Лиса смотрит на меня в немом шоке, но протягивает свой телефон и называет пароль. Снимаю блокировку, набираю номер экстренной службы.

— Старший дежурный, – в динамике раздается стандартное приветствие. – Что у вас случилось?

— Женщина. Около шестидесяти, – сухо обозначаю факты. – Гипертонический криз.

Маму увозят на “Скорой”, а у меня сердце разрывается на части. Еще один дорогой мне человек попал в больницу и моя психика никак не желает этого принимать.

— С ней все будет в порядке, – уверенно говорит Саша. Он обнимает меня сзади, а я кладу голову ему на грудь.

— Очень на это надеюсь, – шепчу еле слышно.

Некоторое время стоим с Сашей в обнимку, смотрим на пустующий двор и молчим. У меня из головы не идут слова мамы про Гришу. Хмельницкий, думаю, размышляет об этом же.

— Саш, как ты думаешь, он и правда маме угрожал? – не выдержав нарушаю царящую в квартире тишину.

— Вряд ли бы Наталья Степановна отреагировала подобным образом на пустые слова, – задумчиво отвечает Хмельницкий. – У тебя не мама, а кремень, – ухмыляется горько. – Как думаешь, что должно было произойти, чтобы довести ее до такого состояния?

— Не знаю, – произношу и ежусь. Мурашки пробегают по коже от одного осознавания, что незадолго до нашего приезда Гриша заявился сюда.

— Лис, он не тронет ни тебя, ни наших мальчишек, – заявляет Хмельницкий. В его голосе столько уверенности, что мне удается немного успокоиться.

— Я за себя не волнуюсь, – признаюсь. – Мне за Феденьку страшно. Степка ж попал в больницу после прогулки с ним.

— Завтра ты ложишься в больницу, там он тебя не достанет, – говорит спокойно и твердо. – Федя будет жить у меня все это время. Маринка его в обиду не даст.

— Разве много может сделать девушка против мужчины? – спрашиваю печально.